Глава 4. Новые союзники.

Джон перевернулся на бок, и старый матрас, покрытый пятнами высохшего пива и пылью, отозвался жалобным скрипом. Маркус смотрел на этого парня, и в его груди шевелилось забытое чувство — жалость. Марку испытывал ранения, но даже войне, он не получал настолько серьёзные.

Он аккуратно открыл рот Джона. Мокрой салфеткой Маркус протер его губы — сухие, как пустыня Сахара, и покрытые запекшейся коркой крови. Затем он медленно влил полстакана воды в рот парня, следя, чтобы тот не захлебнулся.

— Пей, Киддо... Тебе нужно вернуться, — проворчал Маркус, хотя сам не был уверен, что возвращение в этот мир — лучший подарок.

Сознание Джона было далеко. Оно провалилось сквозь века, сквозь слои реальности, туда, где время еще не имело названия для людей.

Ночное небо над ним было чистым и глубоким, усыпанным тысячами звезд. Созвездие Андромеды расплывалось по небосводу, как разлитое молоко, но внезапно его озарила вспышка. Словно родилось новое солнце. Комета, окруженная дождем из чистого света, пронзила атмосферу.

Джон почувствовал прохладный, соленый морской воздух. Золотое сияние кометы скрылось за верхушками девственного леса и с грохотом врезалось в землю где-то за горизонтом.

Джон стоял на берегу. Прозрачное море лениво лизало ослепительно белый песок. В этот момент он впервые в жизни почувствовал, что такое абсолютная свобода. Блаженство разливалось по его избитому телу, словно тепло очага в самую холодную зимнюю ночь. Его мышцы расслабились, боль ушла. Он не удержался и упал на этот теплый, мягкий песок, закрывая глаза.

Новый всплеск.

Джон видит, как из тени деревьев выходят люди. На них лишь грубые кожаные повязки, в руках — копья с каменными наконечниками. Они подходят к месту падения кометы, их лица полны удивления. Это был день, когда люди получили свободу от страха перед демонами.

/////

Маркус вглядывался в экран старого телевизора, диван скрипел под ним.

Новости кричали о бойне в госпитале. Дикторы путались в показаниях, а в сети уже вовсю плодились теории заговора. Тысячи людей связывали нападение в Нью-Йорке с аномальным торнадо и ураганом, который прямо сейчас разрывал Монтану.

Народный гнев рос. Люди на улицах винили во всем Уинтропов.

— Богачи спаслись на верхних этажах, а обычных людей получили пулю в лоб! — кричал какой-то активист в микрофон. — Уинтропы привели это зло в наш город!

Маркус со вздохом открыл баночку дешевого пива и достал из заначки самокрутку с «крапивой». Резкий, травянистый запах марихуаны начал заполнять комнату, смешиваясь с запахом меди.

— Ты спас их, — Маркус выпустил густую струю дыма, глядя на Джона, который метался в бреду. — Ты чуть не сдох за этих «золотых деток», Киддо. Но ради чего? Они  же даже не знают твоего имени... — Маркуса вдруг осенило. — А может вы знакомы?

/////

— Слушайте, не смейте им ничего говорить! Просто даже не думайте ничего им сказать! — адвокат орал так сильно, что Сара поморщилась и отодвинула телефон от уха.

Его голос, пронизанный тяжелым чешским акцентом, который сорок лет жизни в Штатах так и не смогли стереть, дрожал от ярости и напряжения.

— Сара! Ты меня слышишь?! Я уже еду! — на фоне послышалось свирепое рычание двигателя «Бентли», который Тесарж гнал по забитым улицам, как танк.

— Хорошо, мистер Тесарж, — тихо ответила Сара. Она сидела на жестком пластиковом стуле в допросной временного штаба полиции. Её шёлковая блузка была безвозвратно испорчена кровью и копотью, а золотой «Вальтер» лежал в зип-пакете на столе перед ней. — Вы... вы связались с отцом?

В трубке воцарилась короткая пауза, прерываемая только звуками клаксонов и криками толпы снаружи.

— Да, — ответил Тесарж. Самый дорогой законник Нью-Йорка, человек, который вытаскивал Уинтропов из скандалов, способных обрушить фондовый рынок, сейчас звучал непривычно мрачно. — Он высказал крайнюю обеспокоенность. Сказал, что пришлет личную охрану, как только небо над городом «очистят». Но пока, Сара... пока вы предоставлены сами себе.

Адвокат ударил по рулю, когда его машина окончательно завязла в пробке на Пятой авеню. Перед капотом его роскошного авто проносились люди с плакатами: «ЦЕЛЬ УИНТРОПЫ — КРОВЬ БЕДНЯКОВ!», «БОГАЧИ ПРИВЕЛИ СМЕРТЬ!».

Нью-Йорк парализовало. Стихийный митинг, вспыхнувший после слов Стивена Кеннеди, превращался в неконтролируемый лесной пожар. Люди, напуганные бойней в госпитале, нашли себе мишень. Если Жнец был невидимым призраком, то Уинтропы были вполне реальны, их башни из стекла и стали возвышались над городом, напоминая о пропасти между теми, кто живет наверху, и теми, кто умирает внизу.

На перекрестках уже вовсю полыхали мусорные баки. Полицейские в шлемах и с щитами пытались сдержать волну, но ярость протестующих была сильнее. В воздух летели камни и бутылки.

Тесарж, глядя на всё это через бронированное стекло, глубоко в душе молился. Он помнил Лос-Анджелес 92-го. Помнил, как запах гари пропитывает всё вокруг, когда закон перестает работать. Он чувствовал: толпа на грани.

— Слушай меня, деточка, — голос Тесаржа стал тише. — Сиди тихо. Кольт под охраной в спецблоке, врачи говорят, его состояние... странное. Не говори копам ни слова про того парня в маске. И тем более про то, как твой брат, якобы швырнул ту тварь в стену. Если это всплывет — вас отправят в психушку, очень надолго.

Сара посмотрела на свои дрожащие руки. Она всё еще видела перед глазами тощее бледное чудовище и то, как Кольт, её слабый, измученный брат, толкнул монстра в стену силой мысли.

/////

Диас докурил свою самокрутку до самого пепла, обжигая пальцы, но даже не поморщился. Горький, терпкий дым «крапивы» стоял в комнате неподвижным слоем, подсвеченный синим мерцанием экрана телевизора. Маркус перевел взгляд на парня. Джон сжимал кинжал так крепко, словно это была единственная нить, удерживающая его в этом мире. Его пальцы, израненные осколками стекла и посеченные металлом, казались чужими на фоне древней рукояти.

Маркус замер, затаив дыхание. Ему показалось, что клинок… шевельнулся. Нет, не так. Кинжал дышал. Камни на эфесе едва заметно расширялись и сужались в такт тяжелому, рваному пульсу Джона. Золотистое марево, едва различимое глазом, окутывало ладонь парня, медленно «зашивая» рваные края ран.

— Чертовщина какая-то… — Маркус с силой потер глаза, списывая всё на действие травы. Он не хотел тревожить Джона, не хотел спугнуть это странное, пугающее исцеление.

В это же время у входа в облупленный многоквартирный дом, где время застыло в слоях старой краски, стояла она. Белый капюшон толстовки был натянут низко, скрывая лицо в глубокой тени. Девушка сделала последнюю затяжку, и кончик сигареты вспыхнул ярко-алым, на мгновение осветив волевой подбородок.

Она не была похожа на хрупких девиц из Сохо. Ее пальцы — уверенные, с крепкой хваткой, но все же женские, а под свободной тканью толстовки угадывались линии обточенных, функциональных мышц.

Швырнув окурок на разбитую дорогу, она вошла в подъезд. Старая деревянная лестница, помнившая еще до военные времена, жалобно застонала под её шагами, но девушка двигалась с грацией хищника, почти не касаясь перил. На середине пролета она медленно сняла очки.

В полумраке подъезда её глаза вспыхнули. Это не был отблеск лампы — глубокий, ядовито-фиолетовый цвет пульсировал в её зрачках, словно жидкий неон. Если бы Жнец сейчас оказался за её спиной, он бы замер от удивления. Обычный человек не мог обладать такой жизненной энергией. От неё исходила дикая, первобытная энергия, способная обмануть смерть.

Она остановилась перед квартирой Маркуса. Три коротких, сухих удара в дверь разрезали тишину коридора.

Внутри комнаты Джон, находившийся в глубоком забытьи, резко дернулся, словно от удара током. Его пальцы на кинжале сжались до белизны суставов.

Маркус среагировал мгновенно. Сонливость и хмель от «крапивы» испарились в секунду, сменившись ледяным армейским спокойствием. Он бесшумно соскользнул с дивана, и его ладонь привычно легла на рукоять «Беретты», покоящейся в кобуре.

— Кого там черти принесли в такой час?.. — прошептал он одними губами, тихо взводя курок.

/////

— Здравствуйте, сэр? Не могли бы вы выйти и помочь мне? — голос из-за двери звучал чисто и мягко, без тени угрозы.

Девушка медленным, текучим движением скинула с головы капюшон. На плечи рассыпались пряди волос, переливающихся неестественными, яркими цветами, словно полотно уличного художника.

Маркус замер у двери. Его дыхание стало тихим и поверхностным, как у охотника в засаде. Прильнув к глазку, он увидел лишь хрупкую фигуру в белой толстовке. Но старые привычки не умирали: Маркус прижал дуло «Беретты» к обшарпанному дереву двери, целясь ровно туда, где должна была находиться грудная клетка незваной гостьи. Если это ловушка, если за её спиной прячутся люди Жнеца или ФБР и ЦРУ — он превратит эту дверь в решето.

*Щелк.* Он взвел курок. Звук в тишине прихожей прозвучал как раскат грома.

«Просто девчонка…», — пронеслось в голове Маркуса. Он почувствовал, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь глухое раздражение. Он убрал пистолет в кобуру, но руку с рукояти не снял.

— Какая еще помощь тебе нужна в такой час? — проворчал он, резко дергая замок и распахивая дверь. — На улице во всю идут протесты.

Маркус собирался выставить её вон, нагрубить, напугать — сделать что угодно, лишь бы она не увидела истекающего кровью парня на матрасе. Он открыл рот, чтобы договорить фразу, но слова застряли в горле.

Взгляд Маркуса встретился с глазами Зои.

Мир вокруг него мгновенно замер. Шум телевизора, запах марихуаны, скрип половиц — всё исчезло. Перед ним были два бездонных озера ядовито-фиолетового пламени. В этих зрачках не было отражения прихожей, в них пульсировала сама истина, древняя магия.

— Расскажи мне правду, — тихо произнесла Зои. — Сейчас же, — властно закончила она.

Её голос не просто прозвучал в воздухе — он завибрировал в самых глубоких закоулках сознания Маркуса, взламывая замки, которые он ковал десятилетиями. Стены квартиры начали плавиться и стекать вниз черной патокой.

Маркус попытался закричать, но вместо крика из его легких вырвался раскаленный песок пустыни.

/////

Зои не просто смотрела его «кино», она провалилась внутрь. Секунду назад она стояла на грязном коврике в Бруклине, а теперь её подошвы коснулись раскаленного железа вертолетного пола.

Она была там, в небе над Ираком 2004 года.

Три патрульных вертолета шли плотным строем, разрезая лопастями марево над барханами. Зои видела молодого Маркуса — его лицо было покрыто слоем пыли, пот прочерчивал дорожки на щеках, а пальцы в тактических перчатках нервно барабанили по пулемету.

Внезапно горизонт вспыхнул.
— РПГ! Справа! — закричал пилот.

Зои увидела огненный росчерк, а затем — оглушительный удар. Первый вертолет превратился в факел прямо в воздухе. Вторая машина, в которой находился Маркус, тяжело завалилась на бок, закручиваясь в смертельном пике.

Песок, дым, крики раненых. Маркус и горстка выживших вывалились из обломков, мгновенно открывая ответный огонь. Солдаты подавали сигналы бедствия, но небо молчало. К закату от целой группы остались лишь четверо измотанных бойцов.

— Уходим к Багдаду, в штаб. Здесь нас сожрут, — скомандовал Маркус, перевязывая плечо.

Они шли по ночной пустыне, пока не наткнулись на одинокий глиняный домик, притаившийся в тени скал. Зои шла за ними, оставляя за собой след конверсов, невидимым свидетелем их обреченности.

Солдаты спустились в подвал, надеясь на короткий отдых. Но когда луч фонаря разрезал тьму, Маркус попятился, едва не сбив своего солдата. Подвал был набит до потолка. Свежие трупы, обглоданные кости, груды одежды. Это не было делом рук повстанцев.

В центре комнаты стояло существо.

Оно было белым, как мел, и совершенно лишенным волос. Тело монстра было покрыто вязью татуировок — ломаными, непонятными символами, которые, казалось, шевелились на его коже.

Зои видела, как Маркус всадил в него целую обойму. Пули рвали плоть монстра, но тот даже не поморщился, продолжая идти вперед с неестественной, дерганым бегом. Один за другим товарищи Маркуса падали, растерзанные голыми руками этой твари.

В живых остались только двое: Маркус и его друг, коренной американец с суровым лицом, Чейтон. Индеец посмотрел на Маркуса, и в этом взгляде было прощание. Он выдернул чеку из последней гранаты и бросил под ноги монстра.

Взрыв. Осколки ранили Чейтона.

Маркуса отбросило ударной волной, каменный потолок обвалился, но их все равно нашли. Зои стояла рядом с больничной койкой, когда офицеры ФБР и разведки, брезгливо морщась, слушали рассказ Маркуса о «белом человеке с татуировками».

— Контузия, сержант. Галлюцинации от взрыва гранаты, — холодно чеканил человек в костюме. — Забудьте об этом. Вы воевали с террористами. Больше никаких монстров. Можете быть свободны.

Зои почувствовала, как эта несправедливость и запертый внутри ужас жгли Маркуса все эти двадцать лет.

/////

— Это не те воспоминания, — сказала Зои.

Она вынырнула на поверхность воспоминаний. Ее путешествия походило на длинный заплыв в мозг человека, сквозь его сознание, эмоции, характер и миллионы извилин.

Зои оказалась во вчерашнем вечере в момент, когда Маркус переборол страх, схватив Джона, лежащего в луже крови и осколков стекла. И второй раз, когда он переборол страх, когда решил отвести его в свой дом, а не сдать полиции и бежать, как можно дальше.

Она вышла из головы ветерана, Маркус замертво рухнул в прихожую. Зои покачивало, она закрыла дверь на замки, чтобы больше не было гостей. Путешествие через десятилетия памяти мало кто мог выдержать и остаться на ногах, Маркус будет спать еще долго.

Она направилась к Джону. Зои села рядом с ним, положила свою крепкую, но женственную руку на его голое плечо.

— Значит, это все таки сразился со Жнецом, — Зои улыбнулась, наконец-то найдя союзника. — Я чувствовала это.

/////

Кольту было совсем не до шуток. В спецблоке, за этой ржавой решеткой, всё казалось враждебным. Даже больничная койка с её запахом лекарств теперь вспоминалась как рай. Лицо Кольта блестело от липкого пота, блондинистые волосы вымокли и противно лезли в глаза, а в груди, там, где были свежие швы, застыл холодный, колючий страх.

Лампочка под потолком мерцала прямо ему в зрачки. Помехи и рябь, словно на экране старого телевизора, который давно пора было вышвырнуть на свалку в Куинсе двадцать лет назад. Его дар видеть мертвых обострился до предела, превращая воздух в густой, серый кисель.

Кольт тяжело дышал. Он сидел неподвижно на черной скамье, боясь даже вздохнуть. Призрак в камере не был похож на тех тихих покойников из госпиталя, что напоминали доброжелательных людей. Это было нечто иное — искалеченный мужчина, изломанный, как выброшенная кукла. Он ползал по серому бетону, издавая влажный, хрустящий звук, будто кто-то ломал сухие ветки внутри мешка с сырым мясом. Заметив, что Кольт его видит, призрак окончательно сошел с ума.

— Отомсти за меня! — прохрипел калека, и этот звук ударил в голову не хуже похмелья. Ледяные пальцы мертвой хваткой вцепились Кольту в лодыжку.

Парень вскочил на скамейку, с мясом вырывая ногу из этой хватки. Внутри всё сжалось. Он смотрел в стену, шепотом умоляя это существо просто исчезнуть.

— Эй ты! Ты слышишь меня! Я знаю! — Изуродованный дух замер, его голова дернулась под неестественным углом. — Отомсти тому, кто это сделал со мной, и я… — он оскалился в жуткой, нечеловеческой улыбке. — И я расскажу тебе то, что не должен знать ни один живой человек.

Лязгнул замок. Тяжелая решетка отворилась, впуская в камеру звуки живого мира. На пороге стояли трое: злой охранник, озадаченный Тесарж и Сара, в глазах которой застыл ужас.

Кольт пулей вылетел в коридор, едва не сбив их с ног. Сара и адвокат едва поспевали за его рваным бегом. А за спиной, из пустой камеры, уже несся издевательский, захлебывающийся хохот. Парень начинал быть похожим на городского сумасшедшего.

— Я знаю, что ждёт всех людей после смерти! — Смех перерос в дикий вопль, в агонию, которая, казалось, заполнила собой весь Нью-Йорк, от крыш небоскребов до сточных канав. Но слышал этот вой только Кольт.

В конце коридора он привалился к стене. Стерильный кафель холодил ладонь. Тот призрак в госпитале не врал — десятикратная боль выжигала внутренности. Пик прошел там, за решеткой, но сейчас по венам всё еще будто текло битое стекло.

— Что с тобой? — Тесарж подошел ближе, поправляя безупречный пиджак.

— Ничего… — Кольт сглотнул вкус меди во рту. Он никогда не любил козырять фамилией, но сейчас это было единственным оружием. — Тесарж, дай мне свои ключи. От твоего «Бентли». Мне нужно к одному человеку. Отец компенсирует неудобства. Ты всё-таки адвокат, а не прокатчик из дешевой конторы. Давай их сюда.

У Тесаржа скривилось лицо, он лучший адвокат в Нью-Йорке и первые столкнулся с таким, но спорить не решился — вытащил тяжелый брелок и вложил в дрожащую руку Кольта.

Сара смотрела на брата с возмущением. Испуг в её глазах сменился гневом.

— Ты с ума сошел?! Ты еле на ногах стоишь! Тебя в госпитале по частям собирали, а ты просто уходишь? Куда?!

— Извини, Сара, для тебя это слишком опасно, — Кольт посмотрел на сестру. Их взгляды — Две пары синих глаз. — скрестились. — Даже для меня опасно, — добавил он так тихо, что звук потонул в гуле вентиляции.

/////

Джона выбросило из сна, как после взрыва. Боль не просто пришла — она обрушилась на него, вгрызаясь в ребра и суставы каленым железом. Тело, избитое Жнецом, отозвалось адским воем каждой мышцы. Одеяло сползло с плеч, обнажая грудь, стянутую серыми, пропитавшимися кровью бинтами. Своими ударами жрец рвал кожу Джона.

Глаза застилала мутная пелена, Джон увидел тень. Рефлексы сработали быстрее разума: он рванулся вперед, выкидывая кулак в сторону силуэта. Кинжал, который он сжимал до онемения в пальцах, со звоном вылетел из другой руки, ударившись о скрипучие доски пола.

Удар не достиг цели. Тень оказалась быстрее. Девушка перехватила его запястье мертвой хваткой и с неожиданной, почти звериной силой прижала Джона к стене. Мускулы под её кожей перекатились, как тугие тросы. В тесном пространстве комнаты сразу стало жарко от их дыхания и запаха пота.

Она не ударила его. Вместо этого её рука мягко, но уверенно провела по его лицу, стирая пелену с глаз.

— Зои?.. — Джон выдохнул это имя вместе с остатками воздуха в легких. — Что ты тут делаешь?

При свете, пробивающемся сквозь грязные занавески, он увидел её по-настоящему. Разноцветные волосы и ее лицо, миловидное и женственное, скрывало за собой сталь. Руки Зои — сильные, с четко очерченными мышцами — явно привыкли держать что-то потяжелее кухонного ножа.

Зои коротко улыбнулась. Она наклонилась, подобрала кинжал и покрутила его в руках. Древний металл остался холодным и тусклым, никак не откликнувшись на её прикосновение.

— Ты мало что обо мне знал, Джон, — она бросила кинжал на матрас.

Джон почувствовал, как силы покидают его, и просто сполз по стене вниз. Бетонный холод пола немного остудил пыл в спине.

— А где тот старик… который вытащил меня? — он попытался снова подняться, но рука Зои, как тяжелый пресс, толкнула его обратно на матрас.

— Лежи, герой.

Она бесцеремонно отодвинула край бинта на его животе. Там, где вчера пуля Жнеца должна была оставить зияющую дыру, теперь красовался лишь свежий, багровый шрам на прессе. Рана затянулась за сутки, оставив после себя только память о смерти.

— Кинжал вытянул тебя с того света, — её фиалковые глаза вспыхнули странным, почти голодным светом. — Я читала про такое оружие в маминых книгах. Думала, что никогда не буду иметь достаточно чести подержать его в руках.

— Кто ты такая на самом деле? — голос Джона охрип.

Зои на секунду отвела взгляд, словно в шутку засмущавшись, но уже через мгновение в её голосе зазвучал холодный металл.

— Если ты сражаешься вместе с этим мечом, эначит ты Рыцарь из ордена Охотников. А я… — она выпрямилась, став выше и опаснее. — Я из тех женщин, кто тысячи лет назад, еще до того, как города обнесли стенами, первыми восстали против демонов. Наравне с твоими мужчинами.

Она кивнула в сторону дверного проема.

— А твой спаситель валяется в прихожей. Я прочитала его память. Ему нужно было выговориться или очень опытный психиатр, он знал что этом.

Джон, забыв о боли, вскочил на ноги. Не слушая её протестов, он рванулся к выходу, игнорируя то, как протестует его израненное тело.