Глава 3 Перерасчёт невозможен
Сознание возвращается рывком, будто кто-то дёрнул рубильник.
Сначала — боль. Глухая, разлитая по телу. Потом — холод пола под щекой. Камень. Плитка. Кухня.
Я пытаюсь вдохнуть глубже и тут же захлёбываюсь кашлем. Во рту — вкус крови и металла. Горло горит.
Руки не слушаются. Правая — работает с задержкой. Левая дрожит, но держит вес. Поднимаюсь на локоть — перед глазами плывёт.
— Эй.
Голос не из головы. Снаружи.
Я моргаю несколько раз, фокус собирается медленно. В дверном проёме стоит человек. Тёмный силуэт на фоне света из мастерской.
— Ты живой? — спокойно спрашивает он.
Марек.
Я узнаю его не сразу, но имя всплывает само. Он обслуживает нижний узел реактора, старые лифты, аварийные контуры. Иногда приносит ко мне детали, иногда просит что-то починить.
— …Да, — выдыхаю я.
— Плохо выглядишь.
Он не двигается ближе. Просто смотрит.
Я пытаюсь сесть. Получается не с первого раза. Голова кружится, пол будто уходит в сторону.
— Дверь была открыта, — говорит Марек. — Я и вчера видел гирлянды. Думал, работаешь.
Вчера.
Слово цепляется внутри.
— Постучал, — продолжает он. — Никто не ответил. Дверь открыта. Ну… — он пожимает плечами. — Я вошёл.
Я машинально смотрю в сторону входа. Дверь и правда приоткрыта. Точно так же, как после Рубена.
Внутри что-то холодеет.
— Сколько… — голос срывается. — Сколько сейчас?
Марек смотрит на браслет.
— Да уж вечер. Солнце зашло.
Я закрываю глаза.
Рубен был утром. Или днём. Он ушёл, я остался на кухне. Потом — конверт. Деньги. Мысли.
Потом — ничего.
Имплант оживает с задержкой, будто неохотно.
> Период недееспособности: ~19 часов 37 минут
Восстановление витальных функций: нестабильно
Почти сутки.
Руки сжимаются в кулаки. Зубы скрипят.
Я стою на месте, но таймер никогда не останавливается.
— Ты так долго не протянешь, — говорит Марек.
Без жалости. Просто констатируя.
— Мне не нужен врач.
— Я и не предлагаю.
Пауза.
Он наконец делает шаг внутрь кухни, отодвигает стул, садится. Смотрит вокруг — на следы крови на плитке, на приоткрытую дверь в мастерскую, откуда тянет запахом металла и пыли.
— Я знаю, как ты умеешь работать, — говорит он. — И вижу, что сейчас.
Молчит пару секунд, будто решает, стоит ли продолжать.
— Я не из группировок. И не люблю их. Но есть работа, которую лучше выполнит один профессионал, чем банда головорезов. И сразу говорю — не совсем законно.
Я смотрю на него, не перебивая.
— Нужен человек, который умеет считать и чинить. Быстро. Без лишних вопросов. И который не развалится от первого сбоя.
Он смотрит прямо.
— Обычно я бы к тебе с этим не пришёл.