09. Право на слабость
Занеся многочисленные пакеты в спальню, Лёха привычным, цепким взглядом просканировал помещение. Убедившись, что всё чисто, и перекинувшись с Ариной парой фраз, он попрощался и ушел. Щелчок закрывшейся двери отрезал девушку от внешнего мира, погрузив в гнетущую, звенящую тишину пустого особняка. После шумного торгового центра одиночество ощущалось особенно остро. Чтобы не взвыть, она решила занять руки делом. Шелест пакетов стал единственным звуком в комнате. Девушка принялась раскладывать новые вещи в шкаф, разбавляя ими те наряды, что купил для нее Каримов. Но пару особенно вызывающих платьев она с мстительным облегчением всё же задвинула в самый дальний угол, зная, что ни за что их не наденет. Закончив с гардеробом, подхватила оставшиеся пакеты и скрылась в ванной, чтобы расставить косметику по полкам.
Когда все баночки и флаконы заняли свои места на холодном мраморе, Арина решила принять душ и наконец стянуть с себя этот удушающий шелк вместе с тесным бельем, от которого невыносимо ныли ребра. Девушка вернулась к шкафу, выдвинула ящик, чтобы взять удобный хлопковый комплект, но на глаза тут же попалась полупрозрачная черная сетка. Рука замерла на полпути. В голове непрошеным эхом прозвучали слова Каримова: «Удивительно... ты выбрала что-то откровенное».
Несколько долгих секунд она смотрела на темную ткань, разрываясь между логикой и странным, болезненным любопытством. Это было отчаянное, иррациональное желание почувствовать себя красивой хотя бы на секунду. Поддавшись ему, Арина подхватила манящую обновку. Откинув сомнения, девушка стянула рубашку, расстегнула впивающийся в кожу лиф. Глубоко вдохнув, надела полупрозрачную сетку на воспаленную кожу и заставила себя подойти к зеркалу.
А затем замерла.
Хрупкая, соблазнительная паутинка не скрывала, а лишь подчеркивала уродство расплывшихся желто-бурых теней на груди и ребрах. Тонкие полосы затягивающихся рубцов проступали сквозь тонкий узор, словно обведенные тушью. Глядя на свое изувеченное отражение, Арина наконец осознала, почему Кирилл так отреагировал в магазине. Это белье было создано для красоты и соблазна. На ее же теле оно смотрелось как изощренное кощунство, как жестокая насмешка над самой идеей женственности.