Часть 5. Сокращая дистанцию

Дом на Гроув–стрит, в Гринвич–Виллидже* был из красного кирпича, прижатый вплотную к таким же ничем не выделяющимся домам. Низкие фонари с мягким жёлтым светом, узкие улицы, старый асфальт и заросшие растениями стены.
В Виллидже никто пристально не смотрит, а люди не задают лишних вопросов. Это удобно для врача, в дверь которого всегда стучались в разное время суток. И удобно для гонщиков, что получали травмы.
Скрип колёс о холодный асфальт, сбитое дыхание парней и отчаянная спешка, ведь в руках Рейна всё ещё лежала истекающая кровью Эстер.
Элиас подбежал к двери, громко и яростно стучась, пока те с резким размахом не открылись, и они не забежали внутрь.
— Несите её в подвальный этаж, — скомандовал Маркус, указывая рукой в нужном направлении.
Но этим парням объяснения не нужны — они слишком хорошо знали расположение комнат в его доме.
Забежав в зал, что был полностью устроен под личный и престижный медблок, Рейн осторожно положил Эстер на кушетку. Один взгляд на неё — и внутри всё переворачивалось. Чувство беспомощности, которое Рейну обычно не свойственно, сейчас было таким ярким и ощутимым. Ему так хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы ей стало легче, но он не мог.
— Снимите с неё форму, мне нужен доступ к её телу, — мужчина ловко надел на себя больничную форму и натягивал стерильные перчатки, наблюдая за хаосом, происходящим в зале.
— Элиас, помоги, — Рейн осторожно приподнял Эстер, а Элиас перехватил её, придерживая. Пальцы Рейна ловко схватились за замочек около шеи. Быстро расстегнув, он начал снимать с Эстер комбинезон. Сначала рукава, затем с талии и, наконец, с ног, оставляя её лишь в одной майке и лосинах.
Её тело было в ссадинах. На руках, шее и, Рейн уверен, что на ногах они тоже были, скрытые за одеждой, к которой он не смел прикасаться.
— Хорошо, а теперь выметайтесь, — Маркус не просил, всего-то ставил парней перед фактом, подходя ближе к девушки.
— Сколько нам ждать? Точнее, мы не можем ничем... — в панике тараторил Элиас, испуганно смотря на лежащую без сознания Эстер.
— Рейн, — твёрдо протянул мужчина, намекая, чтобы его время больше не отнимали.
И он, не медля, увёл Элиаса из зала, поднимаясь по узким ступенькам обратно на первый этаж.
— Боже, её состояние выглядит в разы хуже, чем было с Люком, — Элиас не мог найти себе места, ходил туда-сюда, не в силах просто стоять и ничего не делать. Словно движение каким-то образом должно было что-то изменить.
В то время как Рейн, наоборот, присел на диван и опустил голову. Взгляд опустился на окровавленные руки. Это была кровь Эстер. На его руках, и по его вине. Он знал, что на гонках происходило что-то неладное, должен был предвидеть, что одними открученными винтиками ничего не закончится. Он должен был знать и защитить каждого гонщика в своем клубе, но вместо этого он отправил туда Элиаса и Эстер, которая была совершенно новенькой. Её глаза так ярко сияли, и на её лице не сходила улыбка каждый раз, как он упоминал гонку. Эта чёртова гонка, из-за которой она теперь лежала вся в крови и без сознания.
Как Рейн мог такое допустить? Как мог отправить её на гонку?
Руки пробрались в волосы, больно оттягивая их, наказывая себя за глупость, за фатальную ошибку, которую нельзя было допускать.
Голос Элиаса, который что-то отчаянно говорил, начал приглушаться. В ушах стало так тихо, а перед глазами всё размылось.
В голове — вспышки, одна за другой, и все об Эстер. О том, как она лежала возле разбитой Ниндзя. Как сдавленно дышала, каким холодным было на ощупь её тело и каким измученным было её лицо.
А затем — пустота.
Рейн отпустил волосы и поднял взгляд — холодный, свирепый и тёмный.
Он найдёт каждого, кто стоял за авариями на его гонках. На его дорогах. Каждый понесёт наказание за содеянное. Каждый.
— Элиас, — его голос прозвучал твёрдо, пусть и тихо, — расскажи мне, что произошло.
Они сидели в кромешной тьме, зал подсвечивал лишь свет, исходящий из окон — это был лунный свет. Тёмная тень дернулась за Элиасом, который всё же сел на стул, напротив Рейна, и скрестил пальцы.
— Я ехал впереди, поэтому не видел всего собственными глазами. В какой-то момент, я просто услышал шум, как мотоцикл разбился, и что-то в таком роде. И остановился. Другие участники сделали то же самое. Они сказали, что видели, как разбился мотоцикл, и что этот мотоцикл принадлежал Эстер, поэтому я рванул туда, позвонил тебе, а дальше ты и сам знаешь.
— И ничего больше? Она же не могла сама разбиться до такого состояния? — Рейн прекрасно понимал, что, на самом деле, могла. При определённых обстоятельств можно насмерть разбиться, и тут ничего не поделаешь, но... Слишком просто. Эстер не из тех, кто позволил бы случиться с собой, этим самым «обстоятельствам».
— Кто-то из парней сказал, что видел, как её подбил другой гонщик, — Элиас поджал губы.
— Другой? — его голос стал злее. Это всё меняло. И объясняло.
— Это нужно проверить. Верить на слово не стоит, — Элиас и сам был не в восторге, но они не могут просто поверить в случайно сказанные слова парня. Нужно было убедиться, — Точно... — вдруг опомнился он, — Я помню, как один из гонщиков проехал мимо, когда другие остановились.
— Что это был за мотоцикл?
— Я... я не помню, но кажется он был фиолетовым.
Рейн сжал челюсть. Проехал? Что за конченные ублюдки в последнее время гоняют на его гонках, и какого черта их вообще к ним допускают.
— Мы узнаем, кто это был. Я найду того, кто подставляет жизни моих гонщиков под угрозу. Кто бы это ни был. Больше нельзя допускать подобных аварий. Это не случайность, что вторую гонку подряд кто-то из моих гонщиков попадает в аварию.
— Ты думаешь... кто-то специально? — удивился Элиас.
— Уверен, — Рейн поднялся с дивана, подходя к окну.
Сомнений не было. Люку подправили мотоцикл, а Эстер, скорее всего, кто-то подбил. Кто-то целиться на его клуб, на его дороги, на его гонщиков, и Рейн ни за что не даст этому человеку спокойно жить после всего случившегося. За каждую рану, ссадину и боль, что они причинили его людям, он отдаст сполна, и только больше.
Достав телефон, он отправил несколько сообщений, прежде чем вздохнуть и повернуться к Элиасу, который впервые за долгое время, вместо того, чтобы прилечь на диван, сидел и не смыкал глаз.
Спрятав телефон, Рейн подошёл к Элиасу и положил руку ему на спину, слегка сжав.
Сейчас, несмотря на всю злость, что он испытывал, ему нужно было быть рядом с Элиасом и Эстер.