Глава 24. В мире страшных взрослых
Возвращаться пора. Получив приглашения отужинать, вся троица отправилась в дом Велены. Там, перед родными стенами, она ощутила приятное расслабление в груди. За мать тревожилась, пока лекарствами занимались, а перед домом спокойно стало. Взойдя на порог, она толкнула дверь и головой с плеча махнула, приглашая. Оказавшись внутри, потянула за ручку и дверью хлопнула. Отчего-то вспомнилось как Иванкин отец по земле катался, и смех сдержать стало трудно. Сначала короткий смешок вырвался вслух, но его оказалось мало, затем живот судорогой свело. Иванка и Олег озадаченно переглянулись, а вскоре и сами подхватили ее настроение. Казалось, все друг друга очень хорошо понимают.
— Может поделитесь, дети, что вас так развеселило? Я тоже не прочь душу отвести, — пропел родной голос.
Смех прервался. Велена быстро обернулась. Мать стояла у печи и старательно помешивала черпаком ароматную похлебку.
— Мамочка, — сорвалась с места и крепко обняла, зарывшись лицом в тугую пшеничную косу. Свежий мятный аромат лакомо ударил в нос.
— Велена, ты полегче со мной, — мягко похлопала по спине и хрипло выдохнула, словно своими объятиями Велена весь воздух из груди выжала.
— Ой, — отстранилась, смешно стало, но не к месту это. — Оно само. Но... разве ж можно тебе вставать? Слаба ты еще! — забеспокоилась, с головы до ног сурово осмотрела.
Позади заскрипела половица.
— Доброго здравия, Живана, — сказали оба вслух и неловко переглянулись.
— Вечер добрый, дорогие, — отвечает Живана. — Вы руки мойте и за стол садитесь, ужинать будем. Иванка, — склоняет голову набок и присматривается к Олегу. — Проводи гостя да покажи, где что.
Заметив обеспокоенный взгляд дочери, она мягко перехватила ее руки, к губам поднесла и поцеловала.
— Не о чем тревожиться, милая. Гляди-ка, себя в порядок привела, еды наготовила. В порядке я, не хмурь нос и ногти свои оставь в покое. И помоги накрыть на стол, стынет уж все.
Складно она говорила, да видела Велена и тень под глазами, и щеки впалые, будто голодом морили несколько дней подряд. Из последних сил держится, но осанка безупречна. Что ж, быть по сему — она осторожно ей подыграет, но из виду не упустит.
Большой дубовый стол застелен белой плотной скатертью, по подолу которой тянулся вышитый алыми нитями узор. В доме висел сладковатый аромат тушеного лука, хлеба и грибной похлебки. Зажженная лучина теплым светом проливалась на них, отбрасывая длинные тени на пол и стены. Четверо удобно устроились на лавках.