Глава 29. Добро пожаловать в град стольный
Прохладная морось била по обветренным лицам, собираясь на бровях тяжелыми каплями. Ноги вязнут во влажной земле, размокшей от мокрого снега. На узкой тропе вдоль берега широкой реки растянулась пешая рать, а справа от нее проскальзывали силуэты ладей, скрытые за густой серой дымкой. Лишь скрип весел да пыхтение воинов выдавали движение на этой безмятежной водной глади.
Вот уже несколько долгих недель как войско возвращалось в родные края. Морозы не ударили, но земля болотистой стала — кони вязли, повозки застревали.
— Ох, как пробрало-то! Задница вот-вот к седлу примерзнет! — Баян неугомонно ерзал на месте, а конь упрямо следовал вперед. — Костяшки совсем окоченели! У-у-х.
— Студенец не явился еще, Баян, не наговаривай. Но вот от баньки сейчас я бы не отказался, — отозвался его соплеменник Доброслав. Мужик не строил из себя лишнего — кутался в грубый кафтан, обитый внутри тонким слоем меха, и шею к плечам вжимал.
— Вот кому сейчас точно не зябко, так это им, — весело подхватил третий, кивком указывая в сторону реки.
Серая гладь реки казалась застывшим стеклом, по которому, шумно разрезая воду, шли дубовые ладьи. На скамьях сидели воины. Несмотря на стужу, молодцы и не думали бранить непогоду. В каждом судне по двадцать пар крепких рук в грубых кожаных рукавицах, что одновременно подались вперед. Длинные ясеневые весла взмыли над водой, щедро сыпля брызгами, и застыли на мгновение, прежде чем узкие лопасти плавно — без единого всплеска, ушли в темную глубь.
— И-и-и, раз! — вполголоса выдохнул задающий гребец на носу. — И два! Давайте, братцы! — упираясь ногами в перекладину, он зубы сцепил, подтягивая на себя весло. Пар валил изо рта растворяясь в тумане, а ладья рванула вперед будто живым существом сделалась.
Пытаясь согреть свои руки, Баян нахмурился. Следовало на ладью залезть, когда была возможность. Сомкнул ладошки у губ и щедро выдохнул внутрь теплый воздух, растирая. Ратмир ехал рядом верхом на Вихре и улыбался суетливости отца. Казалось, кроме него, не было никого вокруг, кто бы с такой упрямой частотой жаловался на холод. Все молчаливо хлюпали по мягкой дороге, ожидая скорого возвращения.
— Ратмир, даже у тебя румянец проступил. Не мерзнешь, говоришь? — Доброслав, отцовский друг, скакал чуть впереди, поравнявшись с Баяном, но то и дело оборачивался, ища беседы.
— Да ничего такого — мерзну как и все, — равнодушно ответил ему Ратмир.