З в е з д а・ш е с т а я
Стоял дикий холод, и не в комнате, а на душе – кутайся, не кутайся, а всё равно заледенеешь. В свете последних дней она так сильно переживала, что сейчас наступило бесконечное равнодушие. Проблемы никуда не делись, а только растут и множатся, но почему же ей так всё равно на сей факт?
Девушка завернулась в плед плотнее. Работающий без звука телевизор был единственным источником света в комнате. За стеной уже наверняка спал Виктор.
«В чём твоя проблема?» - раздражённо спросила Вий, ёрзая по черепной коробке.
- Без понятия, - одними губами произнесла Агата и смежила веки. Хотелось выйти в окно, а не копаться в самых больных мыслях.
«Давай думать логично, - нравоучительно начал внутренний демон, являясь перед глазами, - что мы по-прежнему точно знаем? Мир сер как мышь, Громов всё ещё вызывает страх, а сигареты так же приносят радость, верно?»
- Нет, - с силой зажмурилась девушка, резко перевернувшись на другой бок.
«Ах, ну да, - ехидно пропело воплощение хаоса, - ты же ведь бросаешь курить, какое достижение!»
- Чёрт бы тебя побрал, - выразительно прошептала молодая женщина, повернувшись на спину, - я жалею о том, что ты существуешь в моей голове!
«Я тоже не слишком рада делить с тобой одно тело, знаешь ли», - буркнула тьма, сворачиваясь в ком.
- Ну так и проваливай! – зашипела Агата, подскакивая на диване, вцепившись руками в волосы.
«Забудь об этом, тебе никогда от меня не избавиться», - с угрозой ответила Вий.
С глухим стоном Вильянова упала обратно на подушки, ощущая себя хуже некуда. И как её только угораздило попасть в такую западню?
Больше Громова она сейчас боялась только своего невольного сожителя. Если он вспомнит предыдущую ночь, то это будет конец!
Агата вновь невольно прокручивала это событие в голове, безумно краснея от собственной глупости и раздражения. Похлопав себя по щекам, она взъерошила волосы на голове, пытаясь прийти в чувство.
«Сдаётся мне, что ты переживаешь за него не только потому, что он какой-то человек...»
- Боже, сегодня всё против меня, - вздохнула женщина, силясь уснуть, но не тут-то было.
«Сама виновата», - огрызнулся внутренний зверь.
- И в чём же? – безнадёжно прошептала молодая женщина.
«Не за чем было его к себе подпускать! Знала же, что привяжешься, знала, что так будет!»
- Где же ты раньше такая умная была? – вызверившись, прошипела девушка, пребольно ущипнув себя, чтобы отвлечься.
Да, это была определённо одна из худших ночей – одна из тех, в которых память решалась сыграть на нервах, убивая их.
С болью в груди отзывалась эта заунывная мелодия плохого музыканта, и она – несчастный слушатель – молила сменить мотив, однако, то ли была от рождения нема, то ли исполнитель глух как пень.
Не успевшие поджить ладони снова кровоточили под завывания Вий и смутный шум города за окном. Они были как садист-палач, решивший напоследок поиздеваться над жертвой, не замолкая ни на секунду. Снова и снова повторялись больные стенания в голове, и уже было не разобрать, обитали ли они только в голове, или существовали на самом деле.
Наконец, спустя бесконечность, Агата поднялась с дивана и отключила телевизор. На негнущихся ногах она прошла на кухню и, вытащив из шкафчика последнюю бутылку вина, откупорила её и прямо с горла щедро отхлебнула тёмной-красной жидкости.
Тихонько откашлявшись, девушка открыла окно и закурила, вслушиваясь в ночной гул вечно бодрого города.
«Сигареты укорачивают жизнь», - колко бросил внутренний демон.
- Так, когда же я наконец умру?..