27. Равновесие
Утром я проснулась от мысли, что мне не хочется вставать. Это было не ново. Новым было то, что причина оказалась не только в боли. Боль, конечно, никуда не исчезла. Она жила в мышцах после тренировок Кальд, тянула кожу под повязками, отзывалась в плече, когда я слишком резко поворачивалась. Но к ней я уже почти привыкла. Вейрхолд быстро учил отличать боль, при которой ты можешь двигаться, от боли, при которой тебя несут в медблок, ругая по дороге. Сегодня мне не хотелось вставать по другой причине. Команда. Вчера это слово перестало быть просто чужим. Оно стало конкретным: Селена, Мирас, Марсель, кристалл на металлической дорожке, водный контур, огненный импульс, моя маленькая синяя искра, которая впервые не пыталась доказать миру, что может его сломать. И именно поэтому мне было не по себе. Пока ты одна, всё проще. Не легче, нет, но проще. Твои ошибки падают на тебя. Твои всплески жгут твои руки. Твои провалы становятся твоими отчётами, твоими ограничениями, твоими ночами в медблоке. В команде любое неверное движение начинало искать, кого ещё зацепить.
Я лежала и смотрела в потолок, пока сигнал подъёма не разрезал комнату ровной металлической нотой.
Селена на соседней кровати пошевелилась, сонно выдохнула и приподнялась на локте.
— Ты уже не спишь? — спросила она.
— Я морально готовлюсь ненавидеть день.
Она провела ладонью по лицу и села.
— Сегодня снова смешанная группа?
— Да.
— Тогда день хотя бы не будет скучным.
Я повернула к ней голову.
— Ты сейчас пытаешься меня подбодрить или напугать?
— Пока не решила.
Селена встала, подошла к столу и взяла флакон с водой. Утренний свет ложился на её волосы мягко и почти мирно, будто комната не находилась в академии, где людей учили падать правильно и не взрываться под наблюдением.
Она посмотрела на меня.
— Руки?
Я молча протянула.
Селена села рядом и начала снимать повязки. Движения у неё были аккуратные, но уже уверенные: она больше не спрашивала взглядом разрешения на каждое касание, потому что я сама перестала дёргаться от воды так, будто она могла причинить вред.
Вода поднялась тонкой лентой, коснулась кожи и осталась на ожоге прохладной прозрачной плёнкой.
Я наблюдала за ней.
— Сегодня она спокойная, — сказала я.
— Вода? — уточнила Селена.
— Да.
— А ты?
Я усмехнулась.
— Не настолько.
Селена чуть улыбнулась, но её пальцы не остановились.
— Вода часто отвечает на состояние того, кто рядом. Если ты напряжена, она может стать резче. Если закрываешься — отступить.
— То есть она обидчивая.
— Нет. Чувствительная.
— Звучит сложнее.