17. Шёпот
Коридоры Вейрхолда умели молчать.
Не так, как молчат пустые дома или заброшенные улицы после дождя. У Вейрхолда было другое молчание — выученное, дисциплинированное, почти военное. Камень не скрипел под ногами. Двери закрывались мягко и точно. Защитные линии в стенах горели ровно, будто даже магия здесь боялась привлечь к себе лишнее внимание.
Но в тот вечер Вейрхолд шептал. Шёпот потянулся за мной от самого медблока.
Сначала осторожный, рваный, как дыхание человека, который не уверен, стоит ли произносить что-то вслух. Потом гуще. Он просачивался из-за приоткрытых дверей, из ниш у лестниц, из боковых коридоров, где студенты делали вид, что просто проходят мимо, хотя на самом деле замедлялись, стоило мне появиться.
Я шла по центральному переходу жилого корпуса и чувствовала взгляды спиной.
Не потому, что стала сильнее. Не потому, что Резонанс сделал меня всевидящей. Всё было проще: когда на тебя смотрит слишком много людей одновременно, кожа сама начинает понимать, где находится опасность.
Мои запястья были перебинтованы. Белые повязки слишком резко выделялись на фоне тёмной формы, которую мне выдали ещё утром. Ткань немного промокла от лечебной воды и пахла травами, антисептиком и чем-то горьким, что Келлер назвал восстановительным составом, а я — очередным способом заставить кожу чувствовать себя виноватой.
Под повязками ожоги пульсировали с каждым шагом. Не так сильно, как в первые минуты после того, как браслеты разлетелись на камне. Но достаточно, чтобы я помнила: свобода не сняла боль. Она просто оставила её без металла.
Селена шла рядом.
Не впереди и не позади. Именно рядом, будто специально подстраивала шаг под мой. Я замечала это и делала вид, что не замечаю. Она тоже делала вид, что не замечает, как я это замечаю. У нас за последние дни появилось слишком много странных привычек, которые никто из нас вслух не называл доверием.
За нами шёл солдат.
Один. Не вплотную. Достаточно далеко, чтобы формально это не выглядело конвоем, и достаточно близко, чтобы всем вокруг было понятно: меня не отпустили. Меня просто временно перестали держать за руки.
У двери медблока Келлер сказал почти то же самое:
— Наблюдение — не арест.
Я тогда посмотрела на него и спросила:
— Вы сами в это верите?
Он поправил планшет под мышкой и ответил:
— В Вейрхолде вера не входит в медицинский протокол.
Сейчас, под взглядами студентов, эта фраза звучала особенно мерзко.