31. Опора
На следующий день Кальд решила проверить, насколько сильно я вчера переоценила собственную зрелость. И сделала это, конечно, без предупреждения.
Утро началось не с малой площадки, не с барьеров и даже не с привычного круга для падений. Нас вывели в западный тренировочный двор — тот, где каменные плиты были неровными, земля между ними влажной после ночного тумана, а по периметру стояли деревянные конструкции, подозрительно похожие на то, что придумал человек, которому очень не нравились чужие колени.
Я остановилась у входа и посмотрела на всё это великолепие.
— Нет, — сказала я.
Селена рядом тихо вздохнула.
— Ты даже не знаешь, что сегодня будет.
— Я чувствую.
— Магически?
— Личностно.
Мирас, шедший чуть впереди, обернулся.
— Эйвар, если площадка вызывает у тебя предсмертные видения, предупреди. Я хочу успеть отойти.
— Будешь первым, кого я потащу с собой.
— Вот это командный дух.
Марсель ничего не сказал. Он стоял у края двора, поправляя защитные крепления на запястьях. После вчерашнего разговора в столовой его фраза всё ещё звучала у меня в голове: "У большинства цена ошибки ниже."
Я ненавидела, когда чужие слова становились полезными. Особенно его.
Кальд ждала нас в центре двора. Ветер трепал края её тёмной формы, но сама она стояла так неподвижно, будто даже погода не решалась спорить с инструктором физподготовки.
— Сегодня работа на опору, — сказала она, когда мы подошли. — Неровная поверхность, перенос веса, короткие уклонения, удержание стойки под давлением. Магия запрещена, кроме тех случаев, когда я разрешу её отдельно.
Я посмотрела на мокрую землю между плитами.
— Это выглядит как изощрённая попытка заставить меня снова упасть.
— Не снова, — ответила Кальд. — Правильно.
— Разница существует только в вашей голове.
— После сегодняшнего занятия будет существовать и в вашем теле.
Мирас шепнул Селене:
— Когда Кальд говорит такие вещи, мне хочется написать завещание.
— Ты уже писал на прошлой неделе, — спокойно ответила Селена.
— Обновлю. Добавлю пункт о мести барьерам.
Кальд посмотрела на него.
— Мирас.
— Всё, молчу.
Она перевела взгляд на меня.
— Эйвар, на линию.
Я вышла вперёд. Внутри привычно поднялось сопротивление: тело заранее жаловалось, гордость требовала оскорбить площадку, а мозг предлагал десяток причин, почему после вчерашнего мне нужно восстановление, уважение и, возможно, маленькая могила рядом с барьерами. Но под этим всем было другое. Тихое. Упрямое.