30. Продолжение себя

Утро после разговора с родителями оказалось странным. Не легче. Я почему-то ожидала именно этого. Глупо, наверное. Будто двадцать минут через кристалл могли вылечить всё, что Вейрхолд успел во мне натянуть, надломить и назвать протоколом. Будто мамин голос мог стереть ожоги от браслетов, папины слова — убрать страх из груди, а обещание "мы рядом" — отменить то, что Разлом всё ещё существовал, Этерии всё ещё приходили, а моя магия всё ещё могла в один неправильный миг стать громче меня.

Нет. Легче не стало. Но стало иначе.

Я проснулась до сигнала и какое-то время просто лежала, глядя в потолок. В комнате было тихо. Селена ещё спала, повернувшись на бок, волосы рассыпались по подушке светлой волной. На столе стоял флакон с водой, рядом лежали мои записи, доска Вайс с четырьмя кругами и сложенный лист, который я вчера написала родителям, но не отправила.

Мам. Пап.

Я помнила каждую строчку. И ещё помнила папин голос:

Опасность не отменяет тебя.

Мамин:

Просто будь нашей.

Вайс:

Вы человек, мисс Эйвар.

Селена:

Обе настоящие.

Слишком много голосов для одного утра. Но впервые они не спорили между собой. Они будто стояли вокруг чего-то внутри меня, что раньше я пыталась держать в темноте. Не давали этому чему-то разбежаться, распасться, превратиться в страх.

Я осторожно пошевелила пальцами. Повязки тянули кожу, но боль уже не была острой. Запястья выглядели хуже, чем ощущались: красноватые следы, тонкие рубцы, участки новой бледной кожи. Раньше я смотрела на них и думала только о браслетах. О железе. О подавлении. О том, как сила рвалась наружу так отчаянно, что ломала всё, что держало её.

Сегодня я смотрела на руки и думала о другом. Они выдержали. Не красиво. Не идеально. Не без следов. Но выдержали.

Я медленно села на кровати. Тело отозвалось привычной тяжестью: плечи после Кальд, ноги после платформ, спина после падений, которые всё ещё случались чаще, чем мне хотелось бы признавать. Раньше первая мысль была бы простой: ненавижу Вейрхолд, ненавижу утро, ненавижу Кальд, ненавижу всё.

Сейчас мысль пришла другая. Если тело не выдержит, магия не спасёт.

Я нахмурилась. Очень неприятное осознание. Слишком зрелое.

Селена пошевелилась и открыла глаза.

— Ты уже сидишь, — сказала она сонно.

— Наблюдательная.

— Это подозрительно.

— Что именно? Сидеть?

— Сидеть до сигнала и не выглядеть так, будто мысленно проклинаешь всё живое.

Я посмотрела на неё.

— Может, я проклинаю молча.

— Обычно у тебя лицо громче.

Я фыркнула.