7. Прошу, не надо меня наказывать.
Парень сидел на холодном полу, когда в дом вошла его жена...
Он никак не отреагировал. Он молча сидел, ощущая кровавое месиво из своих пальцев. Алые бусины крови, как тягучая нефть стекала, образуя теплые лужи. Она растекалась между пальцами, тянулась как резина...
Он тяжело дышал, каждый вздох был словно длительное мучение. Он проигнорировал вход жены.
Сара.
Она опешила. Арес все еще в школе. Медленно подойдя к коляске она увидела тело.
Бедная девушка разрывалась между родительством и браком. Она не знала, подойти ей к мужу или к ребенку.
—«Келле?...»
Тихо, дрожащим голосом сказала она. Её глаза намокли, прозрачные кристаллы грозились вырваться на свободу...
И...
Её вырвало. От всего, что было тут.
Она тяжело дышала, пока Арес не решался пройти в дом. Её сын болтал с другом соседом и пока что... До первого вскрика Сары он ничего не узнаёт. Дверь прикрыта.
Раздалась мольба:
—«Прошу, не надо меня наказывать...»
Он говорил тихо, запачкав лицо окровавленными руками. Волосы слипшиеся от упомянутой выше жидкости, его лицо закрыто пальцами...
—«Прошу, не надо меня наказывать...»
Его голос дрожал, пока Сара не подошла ближе.
—«Келле?... Ответь...»
Она осознавала, что случилось с её ребёнком. Она снова глянула в коляску, надеясь, что это просто неудачный сон. Она не знала, что ей делать, по её щекам катились слезы, а она глядела на супруга, который был не в силах даже остаться в сознании.
—«Прошу, не надо меня наказывать.»
Пауза.
—«Папа, прошу...»
Он прикрикнул, прикрыв лицо локтями.
Сара быстро отреагировала и подошла к тумбе, взяв его таблетки...
Она села рядом и схватила его голову, запихнув туда таблетки. Суть их была проста — обезвредить. Келле просто потерял бы сознание. Так и случилось.
На этикетке красовалось:
«Пишу сама себе, чтобы не забыть. Если любимый муж сходит с ума: впихни 3 штуки.»
Когда тот потерял сознание она наконец разрыдалась, упав перед коляской. Она качала дочь, желая, чтобы она проснулась, а потом наконец, хныча и почти захлёбываясь слезами, сорвалась. Ей больше никто не поможет. Она одна, в пустоте. Как теперь ей нужно жить с тем, кто убил её дитя?
А что, если дело в ней? Может, ей не стоило оставлять больного мужа с ребенком? Не стоило вообще производить второе дитя, зная, что времени будет меньше.
Она в панике поднялась, убеждая себя, что ей некогда лить слезы и снова начинала рыдать, виня во всем Итерна и глупые сказки Келленси, желая избежать любой возможности, что её любимый муж стал таким.
«Он монстр, Сара. Чтобы ты не делала, он останется таким.»