Глава 6

Хёнджин сидел на краю своей кровати, сжимая в руке телефон так, что трещал пластик. В висках стучало, а в ушах, поверх звенящей тишины, громко эхом отдавалось одно слово. Пидор.

Оно всколыхнуло ил на дне его памяти, подняв со дна старые, гнилые картины. Ему было пятнадцать. Душный летний вечер, он вернулся домой раньше, чем его ждали. Дверь в гостиную была приоткрыта. И запах… сначала он почувствовал запах чужих духов. Сладких, приторных. Потом он увидел их. Его отец, тот самый человек, чьи черты он с ужасом видел с каждым годом всё отчетливее в своём отражении, сидел на диване. А на его коленях, обняв за шею, сидела незнакомая молодая женщина. Они смеялись. А потом отец повернулся, и его взгляд скользнул по Хёнджину, застывшему в дверном проёме. В его глазах не было ни раскаяния, ни ужаса. Было лишь раздражение. И что-то ещё… презрение?

«Иди в свою комнату, Хёнджин. Взрослые разговаривают».

«Взрослые». Теперь это слово значило для него одно — ложь, предательство, грязь. А потом, когда всё вскрылось, отец ушёл. И шептал матери на прощание, глядя на сына: «Он такой же холодный ублюдок, как и я. Ничего не чувствует. Вырастет таким же».

И теперь Сынмин, этот тупой прыщавый уёбок, своим поганым языком… Он не знал, конечно. Не знал, что бьёт точно в больное. Но от этого не становилось легче. Он просто сидел и дышал, пытаясь подавить подкатывающую тошноту. Ему было обидно. Не за себя сейчас, а за того мальчика в дверном проёме. Обидно и дико, до дрожи в пальцах, хотелось всё разнести в щепки.

Телефон завибрировал в его руке, заставив вздрогнуть. Сообщение в Telegram. Сынмин.
«Хён,ну прости, блядь. Я погорячился. Пошутил неудачно. Ты же знаешь, я всегда несу хуйню. Пойдём в клуб? За мои счёт. Разгоним тоску».

Хёнджин с силой швырнул телефон на кровать. Он упал на одеяло и подпрыгнул. Он не собирался никуда идти. Он хотел одного — чтобы все они, все до одного, просто исчезли. Сдохли. Или чтобы исчез он сам. Разница была невелика.

---

Тем временем, в уютной, пропахшей жареной рыбой квартире Джисона, царила своя атмосфера. Густая, давящая. Он стоял, опустив голову, пока его мать, размахивая распечаткой с оценками, выкрикивала что-то про «безответственность» и «позор семье». Отец молча сидел за столом, и его молчание было хуже крика.

«Я… я всё исправлю, мама. Обещаю. Я буду больше заниматься», — тихо пробормотал Джисон, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Он ненавидел эти сцены. Ненавидел это разочарование в их глазах.

В конце концов, буря утихла. Они сели ужинать. Разговор вёлсь через силу, натянуто и фальшиво. Джисон быстро проглотил свою порцию, пробормотал «спасибо» и сбежал в свою комнату.

Он сделал домашнее задание по математике, механически вписывая цифры в тетрадь. Потом взял телефон. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он написал Феликсу: «Привет. Ты как? Прости опять, что убежал. Домашний адок. Всё нормально?»

Ответ пришёл не сразу. Минуту. Две. Пять.
«Всё ок.Не извиняйся. У меня тоже не сахар. Уже в кровати. Спокойной ночи».

Коротко. Скомкано. Джисон вздохнул. Он знал, что Феликс не в порядке. Он всегда так пишет, когда ему плохо — короткими, обрубленными фразами. Но давить он не стал. Ответил: «Держись. Спокойной».

---

Феликс лежал в темноте, уставившись в потолок, озарённый тусклым светом уличного фонаря за окном. Телефон он отшвырнул на тумбочку. Мысли крутились вокруг одного человека. Хёнджина.

Его лицо с разбитой губой. Его глаза, полные ненависти. Его спина, повёрнутая к нему в прихожей. Этот дом, эта новая семья… всё это было огромной, чужой машиной, в шестерни которой он попал и теперь мучительно медленно перемалывался.

Он вспомнил день, когда мама объявила, что выходит замуж. Её сияющие глаза. И его собственную ледяную пустоту внутри. Потом переезд в Сеул. Первую встречу с Хёнджином. Тот стоял в дверях своей комнаты, будто страж, и его взгляд скользнул по Феликсу с таким откровенным, неприкрытым презрением, что у того перехватило дыхание. Ни слова. Просто холод, исходящий от всего его существа.

А потом мысли, предательски, унеслись ещё дальше. В прошлое. К нему. К парню из Австралии, с которым всё было онлайн, но от этого не менее реально. Сладкие слова по ночам, обещания, смех. А потом — обвинения, ревность, манипуляции. «Ты никто без меня. Ты слишком мягкий. Настоящие мужчины не такие». И финальное сообщение: «Извини, мне нужен нормальный парень. Не ублюдок».

Феликс сжался под одеялом, пытаясь вытереть предательскую слезу, выкатившуюся из уголка глаза. Он снова почувствовал себя тем же растерянным мальчиком, которого бросили за то, кем он был.

«Он смотрит на меня так же», — промелькнуло в голове, ясно и чётко. «Так же, как и тот. С тем же отвращением. Я для них всех — ошибка. Уродец. Нечто, не заслуживающее даже простой человеческой доброты».

Он перевернулся на бок, лицом к стене, за которой, в соседней комнате, лежал источник всей его боли. И в тишине ночи, разбитый и одинокий, он прошептал в подушку слова, которых сам испугался:

«Почему я до сих пор надеюсь, что однажды он посмотрит на меня и увидит не чудовище, а человека?»