С этого всё и началось.

Пятничный вечер струился по кухне Гринов тёплым, уютным потоком. За окном сгущались ранние осенние сумерки, а внутри пахло мятным чаем, печеньем и беззаботностью. Джоанна, наконец-то чувствуя себя в безопасности, обхватила руками кружку, согревая ладони.

— ...Так что родители приедут только в среду, — говорила Оливия, размахивая руками так, что чай чуть не расплескался. — А это значит, что ты можешь остаться у нас на все выходные! Мы можем устроить марафон ужастиков, испечь тонну печенья и перекрасить мне волосы в радикально розовый!

Джо улыбнулась, но внутри ёкнуло. — Не хочу вас стеснять... Твой брат...

— Мой брат будет счастлив, если в доме появится ещё один адекватный человек, кроме меня, — фыркнула Олли. — Ты никому не мешаешь. Ты — желанный гость.

В этот момент входная дверь громко хлопнула, нарушив идиллию. По коридору раздались тяжёлые, усталые шаги. Через мгновение на кухню вошёл Джейми. Он выглядел измотанным: волосы были растрёпаны, на его обычно безупречной рубашке виднелось тёмное пятно, возможно, от дождя. Он не смотрел по сторонам, уткнувшись в экран телефона, на котором листались какие-то сообщения.

— Привет, принцесса, — его голос был глухим от усталости. Он на автомате подошёл к тому, кто сидел ближе к входу на барном стуле, наклонился и легонько, почти небрежно, поцеловал в макушку. — Что есть перекусить? Я падаю с ног.

На кухне воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Джейми всё ещё листал ленту, не отрываясь. Первой не выдержала Оливия. Она фыркнула, затем захихикала, и, наконец, громовой, счастливый смех вырвался из её груди. Она так тряслась, что пролила чай на свой тёмный свитер.

Джейми наконец поднял глаза. Его взгляд перебежал со смеющейся сестры на Джоанну. Девушка сидела, застыв, как изваяние, с широко раскрытыми глазами и густо зардевшимися щеками. Осознание пришло к нему медленно, а затем мгновенно окрасило его собственные щёки в густой, багровый румянец. Он отпрянул от Джо, как от раскалённой плиты.

— Боже... Джо... Извини, я... я думал, это Олли, — он запинался, сбивчиво оправдываясь, и отступил за кухонный остров, как бы пытаясь создать между ними барьер. — Я... вы не против, если я посижу с вами? — Он повалился на стул, уставившись в свою пустую кружку, явно расстроенный и смущённый до глубины души.

— Да, конечно, сиди, — сквозь смех выдохнула Олли, вытирая слёзы и пятно на свитере. — Ты уже это заслужил. Особенно за «принцессу».