Глава 16. Ночное происшествие
Сентябрьская ночь. Темная, беззвездная. Давно стих дневной шум, и Кер-Леон погружен в сонную тишину. Но если у тебя острые сидовские уши, острый сидовский слух и в придачу к ним острое сидовское ночное зрение, то всё вокруг воспринимается совсем не так. Да, чудес не бывает, и когда луна и звезды спрятались за облаками, то, по правде говоря, темновато стало даже для Таньки. Но ведь звуки — их можно слушать и в полумраке...
Мелкий дождик тихонько постукивает по крыше каупоны. Слышно, как вдалеке по улице идет запоздавший прохожий. А может быть, это ночной стражник: очень уж четко, по-военному, вышагивает он по камням мостовой, цокая подкованными сапогами. Где-то в коридоре деловито шуршит и попискивает мышь, а за стенкой блаженно всхрапывает во сне кто-то из постояльцев. Поскрипывают старые половицы, будто бы и вправду по ним крадется по своим ночным делам брауни или шелковинка. И изредка, должно быть, попадая в резонанс, на эти скрипы тихим звоном отвечает струна старой арфы — недавнего подарка от барда. Странного подарка, равно и приятного, и кажущегося неуместным, ненужным.
Сладко посапывает в своей кровати Орли: день выдался у нее не легче, чем у самой Таньки, да еще и днем заснуть не удалось, хоть и пыталась. Сида — та, наоборот, давно выспалась, а сейчас ложиться и не думает: все равно бесполезно. Она сидит на краю кровати, пристроив на складной походный столик тетрадку, перо и чернильницу, вслушивается в окружающие звуки — и мечтает, чтобы сквозь тучи пробился хотя бы какой-нибудь свет, хоть лунный, хоть звездный: ведь тогда можно будет взяться за дневник. А зажигать свечу Танька побаивается: не разбудить бы подругу!
Порыв ветра, дробь мелких капель по подоконнику, и — о радость! Сквозь окошко в комнату осторожно пробирается луч лунного света. Торопливо, пока луна вновь не скрылась за тучами, Танька раскрывает тетрадку, берёт обгрызенное гусиное перо, обмакивает его в чернильницу — и принимается быстро писать. И опять, как после истории с объятиями и слезами, на бумагу ложатся не описания наблюдений и не их объяснения, а одни лишь вопросы без ответов. «Зачем растениям ультрафиолетовые узоры на лепестках? Чтобы приманивать насекомых-опылителей? Но ведь тогда насекомые должны, как сиды, видеть ультрафиолет! Вот как бы это проверить?» И следом вдруг: «Ну зачем люди лгут безо всякой выгоды для себя? В чем здесь удовольствие?»