Глава 26. Ночной разговор
«Я что-нибудь придумаю! Что-нибудь придумаю!»
Танька повторяет это уже который раз — мысленно, боясь произнести вслух. Ведь даже Санни не предложила никакого выхода — Санни, которая выросла в этом доме!
А в памяти сиды, сто́ит ей только отвлечься от привязавшейся фразы, тут же всплывает голос королевы Альхфлед — вежливый, приветливый, но все же с едва заметной фальшивой ноткой. Видимо, не ошибается поверье, будто бы фэйри чуют любую ложь. Вот и Танька почуяла — и даже почти не удивилась, когда после радушного приглашения в гости оказалась заперта в этой комнатушке.
Сейчас Танька чувствует себя совсем одинокой. Да, в комнате она не одна, но ни с кем и словом-то не обмолвишься! После нескольких бессонных ночей тяжелым, беспокойным сном забылась Санни. Прямо за столом со счастливой улыбкой заснул обнадеженный Танькиным обещанием несчастный принц Кердик... то есть Кэррадок. Наверное, королева Сэнэн баловала сына, звала «любимым»(1) — а теперь вот досталась ему злая мачеха, точь-в-точь как в нянюшкиной сказке про веретено... И, конечно же, Таньке вспоминается еще один Кэррадок — героически погибший в Думнонии брат бабушки Элейн, тот самый, в смерти которого толстый греческий монах обвинил Танькину маму. Ох, и странная, и загадочная эта история!
А в комнате кромешная тьма, и даже сидовское ночное зрение не помогает. Сало в светильнике давно выгорело, и он погас, испустив напоследок шлейф удушливо-вонючего дыма, совершенно забившего все остальные запахи. Но зато Танька больше не прячет уши, и теперь они замечательно ловят самые разные звуки — а звуки доносятся со всех сторон. Вот пошевелилась, ойкнула и тяжело вздохнула спящая Санни, вот прошептал во сне что-то по-камбрийски Кердик — то ли «рука», то ли «сытый»: слова эти звучат так похоже... А вот переругиваются о чем-то на саксонском языке двое мужчин за стеной — шепотом, лишь изредка в речи их прорываются слова в полный голос. Жаль, не понять ни слова — вдруг что-то важное?.. Эх, вот что мешало ей и правда походить в Университете на курсы мерсийского языка — или хотя бы у Санни языку поучиться!.. Санни? Да ведь она же здесь! Но разве можно ее будить?
Скрипит далекая дверь, и вот уже кто-то тихонько идет по залу, чуть шаркая ногами. Шелестит, цепляясь за настланную на пол солому, длинная одежда — женское платье, что ли? Но шаги при этом не похожи на женские. Странно! И почему-то тревожно.