Глава 25. Мим

— Значит так, красавица, — Робин больше не ухмылялся, он смотрел на Орли серьезно и внимательно, по крайней мере, так казалось ей в неверном свете горевшей в тулмене свечи, — вот что я думаю. Шериф здешний всяких глеоманов(1) да мимов(2) привечает, в имение к себе пускает. Вот и нам надо бы на время мимами сделаться. Ты сама-то лицедействовать умеешь?

— Я? — Орли даже растерялась от неожиданности, а потом энергично замотала головой: где уж ей, девушке с мунстерского хутора, представления показывать! Вот если бы нужно было шерсть спрясть, сшить что-нибудь, еду приготовить — да хоть бы и камнем из пращи пульнуть — тогда еще куда ни шло! А всякие непристойности перед честны́м народом вытворять — такому она не обучена!

Так примерно Робину и сказала — правда, в достоинство себе неумение это не возвела: наоборот, повинилась.

Хмыкнул Робин в ответ. Спросил: неужто она и под Рождество «серую кобылу» по Иннишкарре своей не водила, веселыми стишками с хозяевами домов в честь Рианнон не перебрасывалась? Но, увы, и тут оказалось, что нет: о похожем старинном обычае Орли только лишь слышала, а сама-то его и не застала. А тому, что не застала, удивляться не приходилось: до веселья ли, когда в твоих краях уже который год подряд Дал Каш воюют с Эоганахта не на жизнь, а на смерть? Да и тревожить лишний раз древних богов забавы ради — дело опасное. Раньше-то, говаривали старики, возле Корки «кобылу» тоже водили: давали парню в руки лошадиный череп на палке, накрывали белым полотнищем — и потом толпой ходили по домам да под веселые песенки выпрашивали угощение. Правда, бывало такое не в Рождество, а в Самайн, называли кобылу не серой, а белой и славили не какую-то там неведомую Рианнон, а саму Медб. Вот, видать, и дославились — до сожженных хуторов и вырезанных до последнего человека семей.

Робин в ответ только вздохнул. Потом, правда, все-таки спросил — должно быть, на всякий случай:

— Песни-то ты хоть петь умеешь? Или играть на чем?

Снова покачала головой Орли — и тоже вздохнула:

— Не-а. Слэвин пробовал меня учить на дудочке играть — та́к ничего и не получилось. А петь мне братья запретили, даже подпевать не разрешают. Говорят, что я им все песни порчу.

— М-да... Ну, и что мы с тобой шерифу покажем? — Робин поднялся из-за стола, прошелся по комнате, то и дело наклоняясь, чтобы не удариться головой об очередную балку.

— Ну, — Орли гордо вздернула подбородок, — была бы у меня праща — я бы ему точно кое-что показала!

И поймала изумленный взгляд Робина.

— Ты откуда по-саксонски знаешь?