Глава 22. Аквэ Сулис

— Ты губу-то лечить собираешься, бедненькая моя?

Вот она какая, Орли: всё-то о «бедной Этнин» заботится... А сида невольно прячет глаза: знала бы подруга, чем «бедненькая» занималась, пока та спала! Как же хорошо, что Орли не слышала, как Танька долго разыскивала в переметных сумах свою Сувуслан, как передавала ее сэру Талорку, как уговаривала его вручить шашку от ее имени Морлео... Впрочем, что́ теперь об этом вспоминать! И сэр Талорк, и Морлео сейчас, должно быть, уже далеко-далеко. А вообще, странно всё это как-то: сын короля и его рыцари безлошадными, то пешком, то на наемных экипажах, добираются из Пиктавии аж в Лондиниум, да еще и с немалой поклажей, — зачем, к кому? Но спросить их об этом Танька почему-то так и не решилась.

Сэр Талорк, как и обещал, вывел их окольными тропами прямо к Бату, чуть в стороне от главных ворот. Шли ночью, лунный свет с трудом пробивался сквозь облака, и, должно быть, по человеческим меркам было очень темно. Даже привычные к ночным походам воины-пикты ступали по петляющей в зарослях тропинке неуверенно, а Орли то и дело сбивалась с дороги и цеплялась одеждой за колючие терновые и боярышниковые кусты. А в долине Эйвона, где терновник сменился болотной осокой, а под ногами захлюпала вода, Танька тоже стала едва поспевать за своим провожатым. Оттого-то, наверное, дорога и оказалась неожиданно долгой, а до города путники добрались лишь перед самым рассветом.

Бат, конечно же, встретил их закрытыми на ночь воротами: стучи не стучи — все равно до утра не откроют. Остановились маленьким лагерем прямо возле стены — хорошо хоть дождя не было. Правда, и без дождя находиться под открытым небом оказалось очень неуютно: предрассветное время, как известно, — самое холодное. Пока шли, хо́лода этого особо не ощущали, но стоило только остановиться...