Глава 40. Чудо трех святых

Брату Шенаху, ризничему маленького мунстерского монастыря Бри-Гаун, в Кер-Тамаре всё было в диковинку: и величественные каменные утесы над речной долиной, и высокие крепостные стены, и огромный собор со странными ребристыми стенами, и механические часы на башне, время от времени чудесным образом сами собой звонившие в колокола. Впрочем, ему было не до любования местными диковинками: прибыл он в Кер-Тамар не из любви к путешествиям и даже не по своей воле. В последние годы город стал славиться своей посудой, совершенно не боящейся «оловянной чумы» благодаря какому-то секрету, будто бы узнанному от Хранительницы Британии. «Чуму» эту в Бри-Гауне помнили хорошо: не далее как в прошлую зиму монастырская церковь осталась из-за нее без большого потира, попросту рассыпавшегося в порошок. По слухам, история с потиром, ко всему прочему, доставила суетную радость отцу Молаге, настоятелю соседнего монастыря, всегда более интересовавшемуся своею пасекой, нежели спасением души, но зато уж тут не преминувшему увидеть в случившемся знак свыше и кару Бри-Гауну за некие тайные грехи. Понятное дело, бри-гаунский аббат ото всех этих новостей изрядно опечалился. Однако стараясь быть человеком добросердечным и миролюбивым, он решил не ссориться с отцом Молагой, а лишь принять меры, чтобы подобное не повторялось впредь. И кому же, как не брату Шенаху, отвечавшему за сохранность монастырской утвари, было узнавать сидовский секрет или хотя бы договариваться о заказе «вечного» потира? А что прежде на Придайне он не бывал и вообще склонностью к дальним странствиям не отличался — разве аббата это волновало?

Поначалу брат Шенах, оказавшись среди бриттов, изрядно растерялся. Вскоре, однако, выяснилось, что и на Придайне вполне можно какое-то время выжить, да еще и с некоторыми удобствами. В заезжем доме и сам хозяин, и многие его постояльцы неплохо изъяснялись по-гаэльски и к ирландскому монаху относились с большим почтением. И все-таки чувствовал себя здесь брат Шенах по-прежнему неуютно, а больше всего его мучила звучавшая со всех сторон странная, совершенно непонятная речь. Порой ему начинало казаться, что встречные бритты только и делают, что обсуждают его, причем говорят какие-то неприятные вещи. От отчаяния спасала только молитва святому Патрику, который, как известно, сам был родом с этого острова. Но помогало это лишь на короткое время.