Глава 41. Раздрай

Танька, как всегда, прободрствовала до глубокой ночи. Сидя у окна, она задумчиво листала дневник, но так и не добавила в него ни одной новой строчки. Мысли ее были так далеки от загадок природы! Из головы не уходил рассказ госпожи Катлин. Воображение рисовало Таньке сторожевую яхту, похожую на заходившие иногда в гавань Кер-Сиди «Анье» и «Гвендолин»: быстроходную, со стремительными обводами, с похожими на крылья треугольными парусами. Как вороны раненую чайку, яхту окружили вражеские корабли — Танька, никогда не видевшая фризских коггов, представляла их себе чем-то вроде знакомых ей по рассказам Олафа скандинавских карви — приземистых, под квадратными парусами, ощетинившихся многочисленными веслами. Когги-карви нападали на яхту, на ирландских моряков сыпались многочисленные стрелы — а с берега взволнованно наблюдали за боем двое похожих на Беорна мальчишек, и с ними вместе почему-то была еще рыжая девчонка с заостренными ушами. Картина виделась до того яркой, до того живой, что сердце у Таньки то замирало, то, наоборот, начинало учащенно биться.

В конце концов Танька все-таки забралась в постель, но сон к ней упорно не приходил. Забылась она, должно быть, перед самым рассветом и спала совсем недолго. А поутру после недолгих сборов путешественники продолжили свой путь — уже всемером. В фургоне стало одним человеком больше: теперь с ними ехал еще и Беорн. Ну не могла оставить его Гвен в Кер-Тамаре, пусть даже Катлин обещала за ним присмотреть. Да и Эрк тоже был не против — так к чему бежать от судьбы? А что не было сейчас у них в Керниу постоянного пристанища, ну так дом — дело наживное, а на худой конец, привыкать ли лицедеям к кочевой жизни?

Таньку, конечно, мучили сомнения. Ей, прожившей всю жизнь в Жилой башне, бродячая актерская жизнь казалась совсем неподходящей для ребенка: вот как быть, например, со школой? Но спорить с Гвен и Эрком она не осмелилась: лучшего-то предложить тоже не могла. Разве что можно было бы поговорить о Беорне с мамой — так когда они еще увидятся?