Глава 2

Спустя день после прибытия:

- Что-ж, на этом я с тобой прощаюсь, - в его тяжелом старческом голосе слышались нотки грусти.

- Спасибо, что подбросили.

Морской шум заполнял неловкую паузу. Они стояли друг напротив друга у входа в город. Плотная поверхность воды бушевала, отражая сверкающие лучи солнца. Она билась с неистовой силой об тяжелые древние камни, разбиваясь в морскую пену, и с брызгами возвращалась. Скалы, изъеденные временем и солью, стояли непоколебимо принимая удар моря, и с трепетом ожидали последующие.

Ветер, сорвавшийся с гребней волн, приносил с собой терпкий живительный аромат, который невозможно было спутать ни с чем другим. Это был густой плотный запах соли, въедающийся в кожу и одежду, смешанный с горьковатой нотой йода и водорослей, выброшенных на берег. В нем чувствовалась прохладная свежесть глубины.

Холодный ветер пробивал до дрожи, заставляя съеживаться и потирать ладони в слабой попытке сохранить тепло. Ледяная свежесть щипала щеки и нос до незаметной боли. Было в нем что-то легкое, забирающее с собой тревогу и вечные переживания, заставляя сконцентрироваться на самом важном и столь необходимом. Листва тихо шелестела на фоне. Ветки склонялись в методичном танце, очищая голову давая шанс высказать все то, что годами было погребено в молчании.

Этот воздух, влажный и тяжелый, наполнял легкие не просто кислородом, он вливал в тело ощущение простора, свободы и древней, как сам мир, мощи.

В далеке слышался хохот стаи чает. Они гоготали на просторных скалах, перелетали с места на место. И в неистовом танце кружились над городом.

- Позволь хоть обнять тебя. Я не знаю, когда смогу тебя увидеть снова. Ну же, подойди, не стесняйся! - раскрытыми руками он зазывал Эда к себе.

Парень неловко стоял, держа в левой руке чемодан-кейс, а в правой свою кожаную темную сумку, свисающую на плече. Он долго не решался. Его бурлящие чувства внутри разжигались, перемешивались, поднимаясь все выше к горлу, застревая плотным комком, сбивая дыхание. Горечь от разлуки и чувства глубокой благодарности вместе с виной застряли у него на языке. Эдвард долго не мог найти подходящие слова, но, подняв голову, он встретился взглядом с опекуном. Тот смотрел томно, тепло, ласково. Казалось, слова были не нужны. Он все понимал.

- Вы на меня не сердитесь? - сделав два шага вперед, парень застыл, не решаясь идти дальше.