Глава 38: Часы в ловушке
Солнечный свет, едва просачивающийся сквозь плотную завесу лиан, закрывающих единственное окно, отмерял время в их каменном узилище. Два дня. Сорок восемь часов, растянувшихся в липкой, душной вечности, наполненной запахом страха, пота, пыли и металлическим привкусом консервов. Остров, который должен был стать их спасением, превратился в самую роскошную и самую безнадежную из клеток Чонгука.
Он почти не спал все это время. Его можно было застать в любую час ночи бодрствующим: он метался по единственной комнате, как раненый зверь, проверяя и перепроверяя тяжелые железные засовы на двери, вслушиваясь в каждый шорох, каждый щелчок за стенами, доносившийся из непроглядной тьмы джунглей. Его нервы, всегда бывшие стальными струнами, теперь были натянуты до предела и звенели от малейшего прикосновения. Одержимость, всегда тлевшая под спудом тотального контроля, теперь полыхала открытым, неконтролируемым пламенем паники.
В этом аду Дженни стала для него не просто собственностью. Она превратилась в его единственный якорь, его живой талисман, физическое воплощение той реальности, которую он отчаянно пытался удержать. Он не отпускал ее ни на шаг, ни на мгновение. Если она вставала, чтобы налить себе воды из глиняного кувшина, его взгляд, горящий лихорадочным огнем, следил за каждым движением ее руки, за каждым поворотом ее запястья. Если она, доведенная до отчаяния, пыталась отойти в самый дальний угол комнаты, чтобы просто вдохнуть воздух, не ощущая его дыхания на своей коже, он тут же мягко, но неумолимо подзывал ее к себе: «Иди сюда. Не уходи так далеко». Его потребность в физическом контакте стала удушающей, болезненной, похожей на симптомы тяжелой ломки.
На исходе вторых суток он сидел на краю голого матраса, держа ее руку в своей так крепко, что ее пальцы белели и теряли чувствительность, и уставился в одну точку на шероховатой каменной стене. Казалось, он не видел ничего вокруг, весь уйдя в себя.
— Все устроено, — прошептал он наконец, и его голос, хриплый от бессонницы и напряжения, прозвучал непривычно тихо после долгого гнетущего молчания, нарушаемого лишь криками птиц и гулом цикад. — Через два дня. Ровно через сорок восемь часов. За нами придет лодка. Быстрая, незаметная. Она отвезет нас на соседний, более крупный остров, там есть небольшая, но частная взлетно-посадочная полоса. Там нас будет ждать самолет. Все уже оплачено. Все продумано.