Глава 12
Когда Тейт отстранился от меня, его глаза всё ещё горели тем самым тёмным, довольным огнём. Я стояла, чувствуя, как мои губы горят от его поцелуя, и осознавая, что внутри меня осталось то, что он туда поместил.
- Тейт, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - ты не вытащил её...
Он усмехнулся, наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха, и прошептал:
- Нет. Я хочу, чтобы она осталась внутри тебя. На протяжении всего ужина. Чтобы ты помнила, чья ты, даже когда будешь сидеть в одном зале с чужими людьми. Ты будешь чувствовать меня каждую секунду.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри меня смешиваются стыд и странное возбуждение. Я чувствовала её внутри себя - маленькую, гладкую, но напоминающую о том, кто контролирует меня.
- А если кто-то заметит? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.
- Не заметит, - ответил он, и в его голосе прозвучала уверенность.
Он развернулся и вышел из туалета первым, оставив меня стоять перед зеркалом. Я чувствовала, как внутри меня пульсирует игрушка, но без вибрации - просто напоминание о его присутствии, о его власти. Мои щёки горели, а ноги слегка дрожали. Я провела пальцами по губам, стирая остатки помады, поправила платье и глубоко вздохнула.
Он хотел контролировать меня даже сейчас. И я должна была играть по его правилам.
Я вышла в коридор, чувствуя, как каждый шаг отдаётся внутри меня, и пошла следом за ним в гостиную.
Через несколько минут всех пригласили на ужин. Мы перешли в другой зал - огромный, с высокими потолками, массивной люстрой и длинным деревянным столом, который мог вместить не меньше двадцати человек. Стулья были тёмными, резными, с высокой спинкой, и на каждом лежала белоснежная салфетка. Всё выглядело торжественно, дорого, почти театрально.
За столом уже сидели Доминик, тётя Элизабет и Генри. Я заметила, как Доминик перевёл взгляд на меня, задержался на мгновение, но ничего не сказал. Элизабет смотрела на меня с надменной полуулыбкой, а Генри чуть кивнул, будто приветствуя меня.
Я перевела взгляд на другую сторону стола.
Там сидел мужчина. Он был в возрасте, но выглядел ухоженным, даже элегантным. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а седая борода придавала ему солидность, но не старила. Он был подтянутым, его взгляд был тяжёлым, цепким - таким же, как у Тейта. Те же тёмные, почти чёрные глаза, та же опасная сталь, спрятанная за внешним спокойствием. Я сразу поняла, что это он - Харрисон, отец Тейта и Доминика.