Глава 15. Ана
— Он принёс тебе футболку? В кафе? И вы просто... говорили о его магазине? — Элиза смотрела на меня, как на инопланетянку, разморозившуюся после тысячелетнего сна. Мы сидели в нашем привычном месте в пекарне, и я только что закончила сухой, без эмоциональных всплесков, отчёт о вчерашней встрече.
— Ну да. Футболку. Разговаривали. Он оказался очень... нормальным, — сказала я, разламывая круассан.
— «Нормальным»? Тим Рид? Тафгай «Дьяволов», который на льду внушает ужас, а в жизни развозит футболки и пьёт американо? Ана, это не нормально! Это чертовски мило и совершенно не вписывается в образ! — Она закатила глаза, но в них горел неподдельный интерес. — И что, он пытался быть романтичным? Делал комплименты?
— Нет. Ничего такого. Он рассказал про свой город, про то, почему магазин так назвал. Слушал, когда я говорила о работе. Был... внимательным. Не как парень, который пытается произвести впечатление. А как человек, которому просто интересно.
Элиза задумчиво прихлёбывала капучино.
— Хм. Интересно. Значит, внутри этого доброго циклопа живёт ещё и философ-предприниматель. Ладно, допустим. А что ты почувствовала? Кроме того, что он «нормальный»?
Я замолчала, вглядываясь в свою чашку. Что я почувствовала? Спокойствие. Отсутствие необходимости играть какую-то роль. С ним не нужно было быть ни загадочной художницей, ни восторженной фанаткой. Можно было просто быть собой. Той, кто наблюдает и замечает детали. И он это ценил.
Но было кое-что ещё. Зародившееся вчера вечером, после того, как мы попрощались.
— Он сказал одну вещь, — начала я медленно. — Что мой голос помог ему настроиться перед игрой. Что он был не таким, как все, не «заводным», а... настраивающим на свою волну.
Элиза приподняла бровь.
— Ну, комплимент в его стиле. Не «у тебя красивые глаза», а «твой голос улучшает игровые показатели». Брутально.
— Это не комплимент, — перебила я её. — Это было... точное попадание. Он сказал то, что я сама про свой голос чувствую, но никогда не могла сформулировать. Я не хочу орать и зажигать толпу. Я хочу, чтобы меня слушали. Чтобы через тишину в голосе люди находили что-то своё. И он это услышал. Не я сказала — он услышал.