Глава 16. Дин

Утренний лёд арены «Дьяволов» — это священное пространство до того, как его осквернят тысячи криков. Сегодня он был особенно жёстким, звонким под коньками. Я вышел одним из первых, как всегда. Коньки резали идеальную белую гладь, оставляя за собой параллельные царапины — первые раны дня. Каждый круг, каждый резкий разворот был попыткой вырезать из себя вчерашнюю слабость, ту секунду нерешительности, что стоила нам игры.

Тренер Брукс построил нас для отработки силовых единоборств. «Фрост, с Ридом!» — бросил он, и мы сошлись у борта. Тим был спокоен, как всегда. Его мощь не была агрессивной; она былаприкладной. Когда мы сошлись в корпусе, я почувствовал не ярость соперника, а упругое, непробиваемое сопротивление, как будто я врезался в наклонённый бетонный блок. Он не пытался меня сломить — он просто занимал пространство. Эффективно. Без злобы.

И в его глазах, в момент, когда наши забрала были в сантиметрах друг от друга, я увидел не вызов. Я увидел... отсутствие. Отсутствие той внутренней войны, которая постоянно бушевала во мне. Его тишина была не пустотой после битвы, как я думал раньше. Это была тишина до. Тишина полной готовности. И это бесило.

После отработки, пока мы пили воду, он стоял в стороне, улыбаясь чему-то своему, смотря в телефон. Та же быстрая улыбка, что я ловил накануне. Он получил сообщение. Или сам написал. И от этой простой, человеческой радости что-то едко защемило под рёбрами.

Он двигался по жизни с такой же простой эффективностью, как и на льду. Бизнес. Девушка. Всё чётко, всё на своих местах. А я? У меня был лёд. И был гулкий, выхолощенный дом, куда сегодня, по нашему перемирию, должна была заехать Джулия, чтобы забрать «пару вещей». Какая ирония: у меня не было даже личных вещей, которые можно было бы делить. Всё моё было здесь, в раздевалке, в сумке с экипировкой.

На командном разборе я ловил себя на том, что смотрю не на схемы на доске, а на затылок Рида. Что у него там в голове? Планы по раскладке товара в магазине? Мелодия той песни, что пела она? Простые, земные мысли человека, у которого есть будущее за пределами этих стен.

Брукс рявкнул мою фамилию, заставив вздрогнуть.
— Фрост! Ты с нами? Повтори, что будем делать при их прессинге в средней зоне.
Я выдавил из себя тактическую формулу, голос прозвучал хрипло. Тим обернулся, мельком глянул на меня. Не с осуждением. С...любопытством. Как будто я был для него не звездой команды, а сложным прибором, который вдруг дал сбой. И это любопытство было в тысячу раз обиднее презрения.