Глава 23. Тим

Утро началось с нервного ёрзания. Не мои нервы — мои привыкли к дракам у борта. Её. Я видел, как Ана теребила край свитера, как её взгляд скользил по гигантским стенам арены, не находя точки опоры. В этот момент я хотел сделать только одно — встать между ней и этой давящей пустотой. Но нельзя было. Это был её бой. Её личный выход на лёд.

И когда она шагнула в луч света и запела... что-то во мне перевернулось.

Это был не просто красивый голос. Это была победа. Победа над страхом, который я читал в её глашах у входа. Победа над эхом, которое хотело разорвать и поглотить любой звук. Она не пела против тишины — она приручила её. Сделала её частью песни, частью этого холодного, стального послания о силе, которая рождается из слабости. Я стоял в туннеле, сжав кулаки, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Не от холода. От гордости. Дикой, оглушительной гордости за неё.

И было ещё кое-что. Что-то новое, тёплое и огромное, что зародилось где-то глубоко в груди, пока я наблюдал, как она, такая хрупкая на фоне этой бетонной громадины, становится его центром, его смыслом. Это было больше, чем симпатия. Больше, чем желание защитить. Это было... признание. Признание того, что рядом со мной находится не просто интересная девушка, а человек невероятной внутренней силы. Силы, которая не ломит стены, а меняет пространство вокруг себя. И я хотел быть частью этого пространства. Не как щит, а как... союзник. Как тот, кто стоит рядом и делает своё дело, пока она делает своё.

После, в кофейне, глядя на её глаза, ещё полные отблесков пережитого ужаса и триумфа, это чувство только окрепло. Когда я взял её руку, это было не просто чтобы успокоить. Это был жест принадлежности. Как стукнуться перчатками с партнёром после забитой шайбы. «Мы — команда. Мы это сделали».

***

Днём я вернулся в магазин. После космических масштабов арены «Kava» казался уютной, тёплой норкой. Но теперь он был наполнен новым смыслом. Каждый стеллаж, который мы с ней передвигали, каждый эскиз на стене — всё это было частью общей истории. Не только моей. Нашей.

Брат, заметив мою рассеянность, хлопнул меня по плечу:
— Очнись, бизнесмен. Считай сдачу, а не в окно пялься. Девушка твоя всё равно сегодня не придёт, у неё, как я понял, теперь мировая слава на носу.
— Отстань, — буркнул я, но улыбка сама полезла на лицо.