Глава 32.
Шрам вздрогнул — едва заметное движение, но в его глазах вспыхнул такой откровенный страх, что Саша без слов всё понял. После того как ему чудом удалось выжить, мысль о новой угрозе казалась особенно невыносимой.
Саша подошёл к окну. Ночь, прежде тихая и безмятежная, теперь пылала: оранжевое зарево разливалось по небу, отбрасывая тревожные блики на стены и снег. Один взгляд — и он точно определил, что именно взорвалось. Время становилось осязаемым: оно утекало, как песок сквозь пальцы. Сейчас не было места сожалениям, раздумьям или вопросам — только действие.
— Слушаете? — коротко бросил он в трубку. В ответ раздался сдержанный женский голос, привыкший ко многому. Не теряя ни секунды, Саша чётко продиктовал адрес.
Джокеру редко приходилось спасать чужие жизни, тем более не одну за раз, но сейчас по большей части именно от него зависело: выживут отец с Василисой или нет. Разумеется, всё что мог он уже сделал, но Саше этого казалось мало. Разбил окна, не дав никому задохнуться, вызвал скорую. Слыша, как в кювете полыхает Гелендваген, Джокер надеялся, что из него никто не выбрался.
— Новую покупать придётся, — пробормотал он почти бессознательно. Взгляд, рассеянный и задумчивый, устремился в окно, туда, где огонь рисовал на ночном небе свои безумные узоры.
— Кого? — голос Витали прозвучал растерянно.
— Машину, — коротко ответил Саша и, отойдя к столику у камина, вырубил патефон.
В этот момент из коридора донеслись приглушённые стоны — слабые, едва уловимые, но в тишине ночи они прозвучали как сигнал тревоги. Саша мгновенно сорвался с места. Всё остальное — пылающий автомобиль, недоумённый Виталя, собственные мысли — в одно мгновение стало второстепенным. Он ринулся в коридор, оставив друга дышать свежим воздухом и наблюдать за огненным спектаклем по ту сторону забора.
Холодный воздух ударил в лицо — сквозняк гулял между стенами, шевеля занавески и скатерть на обеденном столе. В тусклом свете, пробивавшемся с улицы и из гостиной, лежали фигуры на полу. Ворон лежал неподвижно, лицо в полумраке казалось бледным, а кровь и ссадины на лице добавляли тревоги. Лежавшая рядом с ним Василиса приоткрыла глаза и медленно приподняла голову, будто каждое движение давалось с трудом. Её дыхание было прерывистым, плечи вздрагивали.
— Василиса? — голос Саши прозвучал громче, чем он рассчитывал.
Она повернула к нему лицо. В глазах — растерянность, ещё не до конца отпустивший страх.
— Газ... — прошептала она, с трудом выговаривая слова. — Я... почувствовала запах, хотела открыть окно...