Глава 33.
Ночь Саша провёл как в одном из самых своих худших кошмаров — в стерильности больничных коридоров, вязком тумане тревоги и бесконечного ожидания. Время тянулось неестественно медленно, каждая минута растягивалась, а тишина, изредка нарушаемая шагами медперсонала, лишь усиливала ощущение нереальности происходящего. Пару раз Питон пытался подсунуть ему успокаивающий чай, но после случая в Тихвине, когда по сути из-за чая они с Мариной остались без защиты и поддержки, Джокер на напитки с подобным эффектом даже смотреть не хотел. Нет, больше никакой «успокоительной» химии. Он ограничился стаканчиком кофе из автомата — горького, горячего, но хотя бы дающего иллюзию бодрости.
Мысли крутились по замкнутому кругу: состояние отца, Василисы и Шрама, неясная судьба тех троих в машине — всё же погибли или каким-то образом успели выбраться, — вопросы, которые задаст полиция. Он полагал, что ещё одного разговора с ментами не миновать, и втайне радовался, что они не нагрянули прямо в больницу. Хотя бы здесь можно было сосредоточиться на главном, не отвлекаясь на формальности и подозрительные взгляды.
Вытащив наполовину разряженный телефон, Саша без колебаний набрал номер Рыжова. Мысль о том, что его могут послать за столь поздний звонок, мелькнула на периферии сознания и тут же была отброшена. Сейчас его волновало не недовольство Дмитрия Ивановича — куда важнее было узнать, в безопасности ли Марина.
— С Мариной всё хорошо? — выпалил он, не дожидаясь, когда Рыжов произнесёт хоть слово.
Несколько секунд тишины, затем — усталый, но не сонный голос:
— Да, она спит. — Пауза. — Всё нормально?
Саша сглотнул.
— Да, — ответил он слишком быстро, почти машинально. Вдаваться в подробности не хотелось.
Он надеялся, что ни Рыжов, ни Марина ещё ничего не знают о произошедшем в посёлке. Собственно, он и позвонил только ради этого — убедиться, что с Солнцевой не связывались коллеги, способные вывалить всю правду в неподходящий момент. Пожалуй, об эмоциональном состоянии своей девушки он сейчас не должен был волноваться сильнее, чем обо всём остальном. Но... Узнай она — прилетела бы в больницу, проскочив мимо отца или уговорив привезти её сюда. А успокаивать её, убеждать, что с ним самим всё относительно в порядке — по крайней мере физически, — у Саши совсем не было сил. Он и так держался на честном слове, остатках воли, кофеине и упрямой решимости не развалиться прямо в коридоре.
— Опять врёшь, — уверенно сказал Рыжов и тихо хмыкнул. — В противном случае не звонил бы.
Саша закрыл глаза.