Глава 38.
— То есть, хотели ограбить, но в доме ничего не нашли и решили похитить Дятлова ради выкупа. Но всё пошло не по плану, — подытожил Роман Евгеньевич, медленно отложив протокол опроса Ворона. Его пальцы на мгновение задержались на бумаге, словно пытались вычитать между строк то, что осталось недосказанным.
Сергей молча кивнул. Перед этим он записал весь разговор с Вениамином на диктофон, а затем перенёс каждое слово на бумагу — в точности, без искажений. Но ни на секунду он не поверил в ту версию, которую изложил Ворон. История выглядела слишком гладкой, будто заранее отрепетированной: лаконичные фразы, чёткие акценты, ни одного лишнего детализированного описания. Словно ничего серьёзного и экстраординарного вообще не произошло, обычный будний вечер. Однако добиваться от Ворона правды казалось делом долгим, тяжким и практически бессмысленным. Все, кто имел дело с ним, знали: если он решил молчать или говорить лишь то, что считает нужным, — он будет молчать. Или говорить. Но не больше.
Скворцов понимал: по процедуре он обязан зафиксировать всё дословно и передать руководству. И он это сделал — аккуратно, без эмоций, без намёков на собственное недоверие. Пусть майор и подполковник решают, что с этим делать.
— За идиотов нас держит, — с усмешкой продолжил Завьялов, слегка качнув головой. В его голосе не было злости — ни на Вениамина Сергеевича, ни на Сергея, который, казалось, мог бы «постараться получше». Но в ситуациях с Вороном даже такая работа выглядела достаточной. Потому что с ним иначе не работало. Ни давление, ни уговоры, ни хитрость. Он всегда оставался на шаг впереди, за невидимой чертой, куда чужим вход был строго воспрещён.
— Ладно. Пусть будет так. Значит, закрываем дело в связи со смертью подозреваемых, — произнёс Роман Евгеньевич, и в его голосе прозвучала решимость человека, который привык ставить точки там, где другие продолжают искать запятые.
Точка действительно была поставлена моментально — без лишних вопросов и затяжных обсуждений. Всё решилось в одно мгновение, словно по щелчку невидимого механизма. Даже Арина, обычно щепетильная в деталях и не склонная к поспешным выводам, кивнула без возражений. Возможно, ей просто хотелось поскорее вырваться из этого душного кабинета, вернуться к сыну, окунуться в атмосферу приближающегося праздника. В конце концов, ёлка уже ждала своего часа — та самая, что была куплена на базаре у дома, пахла хвоей и обещала хоть немного тепла и уюта в эти холодные дни.