Глава 34.

Марина проспала почти до полудня — снотворное, которое дал отец, погрузило её в глубокий, беспробудный сон без сновидений. Пробуждение вышло тягучим, размытым: сначала она ощутила лишь тепло одеяла и мягкость подушки, потом до сознания донёсся отдалённый звук — визг сирены проехавшей мимо кареты скорой помощи. Только тогда она с глубоким, чуть судорожным вдохом распахнула глаза. Несколько секунд ушло на то, чтобы сориентироваться в пространстве. Взгляд скользнул по очертаниям мебели, по шторам непривычного оттенка, по полке с книгами, которых точно не было в её квартире. Мозг лениво, будто сквозь вату, восстанавливал цепочку событий: вчерашний вечер, тревожный разговор с отцом после отъезда Саши, его настойчивые уговоры принять таблетку.

«Для успокоения», — сказал он тогда, но теперь Марина понимала: это был не просто мягкий седатив, а что‑то посерьёзнее.

— Пап? Надя? — позвала она, думая, что хоть кто-то дома всё же должен быть, и приподнялась на локтях. Ответом стала лишь тишина пустой квартиры.

Марина потянулась к смартфону на тумбочке — экран засветился, показывая 11:47. Понедельник. Ей показалось странным, что даже руководство не пыталось до неё дозвониться с напоминанием, что сегодня вообще-то рабочий день и ей стоит явиться в РОВД как можно скорее, дабы не получить выговор от подполковника. Коробицын и сам бы прекрасно с этим справился, но его Марина боялась не так сильно, как Завьялова. Впрочем, как и все остальные.

Тем не менее ни звонков, ни сообщений не было. Ни от коллег, ни даже от друзей. Тишина казалась почти подозрительной.

Марина медленно поднялась и решила всё же проверить квартиру — убедиться, что действительно осталась одна. В комнатах было тепло, уютно, но безжизненно. Не было нигде даже Влада, у которого уже начались зимние каникулы. Где‑то парой этажей выше монотонно гудела дрель, нарушая покой — заметно, но не настолько громко, чтобы разбудить. В воздухе плавал аромат свежеприготовленной еды. На кухне её ждал сюрприз: на барной стойке лежала сложенная вдвое записка, написанная знакомым размашистым почерком отца.

«Доченька, я уехал на работу. Еда в микроволновке — разогрей, как проснёшься. Ночью звонил Джокер, у него всё нормально. Сегодня отдыхай, на работу тебя не вызовут.

Целую, папа».

Марина замерла, перечитывая последние строки. Всё остальное — про еду, про внезапный выходной — прошло мимо сознания. Её взгляд намертво зацепился за слова о Джокере.

«У него всё нормально».