Глава 35.

Всю свою сознательную жизнь Марина отличалась упрямым, несгибаемым характером — чертой, которую она неизменно связывала с матерью. Долгое время она была убеждена: именно от неё унаследовала эту внутреннюю твёрдость, способность стоять на своём и добиваться желаемого, невзирая на препятствия. Однако лишь после наступления совершеннолетия Марина обнаружила, что тот же самый упорный нрав в ещё более концентрированном, практически непробиваемом виде присутствовал и у её отца. Когда эти две мощные линии сошлись в её характере, упрямство словно удвоилось, превратившись в ту самую непреклонную силу, которая нередко становилась и её главным оружием, и источником сложностей.

Когда попытки добиться хоть каких‑то объяснений от Серёжи окончательно зашли в тупик, она решила сменить тактику. Её внимание переключилось на человека, который, как ей казалось, ещё не успел выработать столь же высокий уровень стойкости, выдержки и умения хранить молчание в щекотливых ситуациях.

Ваня, разумеется, располагал тем же объёмом информации, что и его более опытный коллега. Разница заключалась лишь в одном: он никому не давал обещаний о неразглашении применительно к Марине. В её сознании постепенно оформилась чёткая уверенность: если Скворцов и владел какими‑то сведениями о Саше, то молчал исключительно по просьбе последнего. Вьюгин же в таких «около‑приятельских» отношениях с Джокером не состоял и вряд ли стал бы давать ему какие‑либо обещания.

— Ваня, мне нужна информация по Комолову, — без предисловий и приветствий начала Марина, едва услышав его голос в трубке.

— И тебе доброе утро, — протянул Вьюгин, и в его тоне явственно проступило невысказанное: «Опять тебе что‑то надо». Лёгкая пауза, едва уловимый вздох — всё это Марина мгновенно расшифровала, но предпочла не обращать внимания. Ей было не до тонкостей этикета.

— Вань! — её голос прозвучал резче.

— Марин, ты сама в полиции работаешь, — спокойно, даже с оттенком лёгкой иронии ответил он. — Приди, сделай запрос и найди, что тебе нужно.