Глава 1. Дом, где туман не рассеивается

Утро застыло, словно задумалось, стоит ли вообще просыпаться.
Небо висело низко, как старое покрывало, насквозь пропитанное туманом.
Весь город дышал сонно, лениво, будто кто-то притушил звук и запахи, оставив только влажный воздух, вкус соли и тихое жужжание дождя по стеклу.

Агнесса сидела у окна своей квартиры в Лондоне, глядя на размазанную серую улицу.
Перед ней лежало письмо - уже чуть помятое, но она не могла заставить себя выбросить его.
На конверте был его почерк.
Дерек Вугфул.

> Моя дорогая Агнесса,
Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет среди живых.
Прошу - не спеши судить. Лучше приезжай. У меня к тебе просьба - последняя, но, возможно, самая важная. В этом доме остались ответы, которые я не успел озвучить. Ashcombe Hollow. Спроси Марка. Он знает, где ключ.
- Твой дядюшка Вугфул.

Она перечитывала строки снова и снова, пока чернила не начали будто двигаться, расплываться перед глазами.
«Покойный дядюшка Вугфул»...
Так она звала его с юности - ещё тогда, когда писала первые свои заметки о его делах. Он всегда смеялся, говоря, что слово дядюшка старит его на двадцать лет, но по секрету - ему это нравилось.

Теперь его не стало.
И вместе с ним исчезло нечто, на что Агнесса всегда тайно опиралась - ощущение, что где-то есть человек, для которого правда важнее, чем покой.

Но нужно ли ей ехать?
В этот забытый Богом угол, где, по словам писем, «даже чайник закипает с осторожностью»?
Ей всё казалось - приглашение странное. Письмо пришло после его смерти. И подпись была чернильная, свежая, как будто написана вчера.

В душе она уже всё давно решила, уже поставила точку, но плохое предчувствие будто разрывало её душу. Интуиция кричала о неправильности решения. Разум твердил - оставь мёртвых в покое.
Но сердце - оно шептало: поезжай, иначе потом не простишь себе.

И она поехала.

Поезд шёл сквозь дождь, как сквозь густую вату, дорога казалась бесконечно долгой и утомительной, хотелось закрыть глаза и хоть на мгновение погрузиться в царство Морфея, но у неё не получилось даже думать о сне, голова была переполнена другими мыслями, зловещими и тягучими.

За окнами мелькали луга, каменные заборы, одинокие деревья, похожие на тени, потерявшие своих людей.
Каждая станция казалась всё тише, всё дальше от мира.

Когда диктор произнёс: «Ashcombe Hollow», Агнесса ощутила, как внутри что-то похолодело.
Станция была пуста.
Ни кассира, ни прохожих - только туман, в котором можно было утонуть.