Глава 5 - Нить надежды

Грустное, мокрое от слёз лицо смотрело на Анну из потемневшего зеркала в маленькой умывальной комнате. Карие глаза, окружённые тёмными тенями усталости, не фокусировались на синяках и старых ссадинах — следах отцовской ярости. Взгляд уходил глубже, туда, где в памяти всё ещё звучали глухие удары, пьяный рёв и тихий плач младших сестёр.

Она помнила всё слишком ясно. С самого детства она была лишней. Когда в доме появилась Люси — красивая, светловолосая, любимая, — Анна окончательно превратилась в тень. В служанку. В ту, что колола дрова, носила воду, стирала, готовила и пыталась хоть как-то защитить младших от отцовского кулака. А когда мать, не выдержав, сбежала, оставив на её руках четырёх девочек, Анна стала для них и матерью, и защитницей, и кормилицей.

Самая младшая, крошечная Бэтти, не прожила и года. Анна до сих пор помнила, как холодело маленькое тельце в её руках, пока она беззвучно рыдала, прижимая сестрёнку к груди. Отец даже не вышел из-за стола.

Девушка резко плеснула в лицо холодной водой, словно пытаясь смыть не только следы слёз, но и воспоминания. Капли стекали по щекам, смешиваясь с новыми. Она с отвращением посмотрела на своё отражение — худое, бледное, с длинной чёлкой, которая давно стала её щитом.

Рядом на полке стоял странный оловянный прибор с тонкой трубкой — ингалятор, который ей передала миссис Бёртон по пути на кухню.

«Милорду прописал врач, — сказала тогда миссис Бёртон тихим, усталым голосом. — Травы помогают при приступах удушья и тревоги. Меняй содержимое каждые два часа, даже если он не пользуется. И не забудь объяснить ему назначение».

Анна провела пальцами по холодному металлу. Запах сушёных трав был едва уловимым, но успокаивающим. Ей совсем не хотелось возвращаться в ту комнату так скоро. Тяжёлая, пропитанная отчаянием и порохом атмосфера всё ещё висела в воздухе. Но долг есть долг.

Она глубоко вздохнула, поправила чёлку и вышла.

Подойдя к двери покоев графа, Анна на мгновение замерла, собираясь с духом, затем тихо постучала.

— Это Анна, милорд.

Тишина.

Она уже подняла руку, чтобы постучать снова, когда из-за двери раздался низкий, усталый голос:

— Входите.

Граф сидел на краю кровати, слегка сгорбившись. Он был повёрнут к зашторенному окну, даже не оборачиваясь на девушку. Казалось, он намеренно игнорировал её присутствие. Будто её здесь нет.

Анна подошла ближе, стараясь ступать чуть громче обычного, как он однажды просил.