глава 16

Прошло всего несколько дней с того момента, как Белла рискнула — решилась ввести Алби синюю сыворотку, найденную в ящике.
За эти дни Глейд будто выдохнул впервые за долгое время.
В воздухе витало нечто новое — тревожная, но светлая надежда.

Алби всё ещё лежал в лазарете, и каждый день Белла заходила в медблок, садилась у его койки и просто молчала. Иногда Минхо приносил ему еду, но он почти ничего не ел. Ньют приходил ближе к ночи, садился напротив и просто смотрел на огонь лампы, не зная, что сказать.

И вот утром, когда всё вокруг только начинало оживать, Белла услышала знакомый хриплый голос:

— Почему вы на меня так смотрите? Как будто я с того света вернулся.

Она замерла.
Алби сидел на кровати, опершись рукой о край, — бледный, осунувшийся, но живой.
Клинт выронил ложку, Ньют уронил блокнот, Минхо от неожиданности замер на месте.

Белла стояла у двери, не веря своим глазам.
В горле пересохло, а потом вырвался тихий, сдавленный смех — и вместе с ним слёзы.
Она шагнула вперёд, не сдержавшись, и обняла Алби, хотя раньше никогда этого не делала.

— Ты жив... — прошептала она.

Он ответил слабо, но улыбнулся:
— Конечно, жив. Ещё не дождётесь, чтобы я вас всех тут бросил. Вы наверное без меня тут совсем распоясались.

Минхо усмехнулся, хлопнув его по плечу.
— Ну, теперь точно можно сказать — чудеса бывают.

Кто-то засмеялся, кто-то заплакал. Вся площадка Глейда зашумела, как пчелиный улей. Люди бегали, обнимались, кто-то выкрикивал:
— Он очнулся! Алби очнулся! Он вылечился!

Ньют стоял чуть поодаль и наблюдал, как Белла не может оторваться от Алби. В его взгляде было всё: облегчение, уважение, и какая-то тихая благодарность.

Позже, когда шум немного стих, Алби посмотрел на Беллу и произнёс:
— Это ты, да? Ты настояла?

— Я... — она запнулась, — просто поверила, что это может помочь.

— Помогло, — коротко сказал он. — И спасибо.

Но в его взгляде, на секунду, промелькнуло нечто странное — осторожность, будто вместе с благодарностью в нём поселился страх, ведь откуда девушка могла знать что это поможет?

Белла заметила, но ничего не сказала. Просто вышла на улицу, глубоко вдохнула утренний воздух и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться.

Она спасла жизнь.
И это что-то значило.

Вечер в Глейде выдался тихим.
После всей этой суеты, смеха и криков радости место будто выдохлось. Белла стояла у края поля, где мягко колыхалась трава, и впервые за долгое время чувствовала — не страх, не усталость, а что-то другое.

Облегчение.
Но странное, вязкое, как будто под этим чувством пряталось нечто ещё.

Солнце садилось за стены Лабиринта, окрашивая их в медный оттенок. Белла смотрела на них и думала, что никогда не видела этих плит такими живыми. Даже воздух вокруг был другим — тёплым, почти ласковым.

Она медленно провела ладонью по траве.
Впервые за долгое время не дрожали пальцы.

Всё получилось.
Сыворотка сработала. Алби жив. Минхо снова шутит, Ньют улыбается.
Но глубоко внутри, где-то под рёбрами, всё равно грызло беспокойство.

Белла чувствовала, как тело ноет от усталости, а мысли разбегаются в разные стороны.
Она вспомнила тот момент, когда колола Алби препарат. Сомнения. Страх. И то, как сердце будто замерло, когда он перестал дышать на мгновение.
Теперь всё позади... вроде бы.

— Ты опять здесь одна, — раздался за спиной знакомый голос Ньюта.

Белла даже не обернулась.
— А где мне быть? Здесь тихо.

Он подошёл ближе, встал рядом.
— Не каждый день у нас кто-то возвращается с того света. Все думают, ты — герой.

— Герои не сомневаются, — сказала она глухо. — А я сомневалась каждую секунду.

Ньют посмотрел на неё внимательно, но не стал спорить.
— Главное, что он жив. И ты тоже.

Белла усмехнулась.
— Иногда это уже победа, да?

— Иногда — единственная.

Он ушёл, оставив её одну.
Она осталась стоять у границы света и тени, чувствуя, как дыхание становится тяжелее.
Ночь надвигалась медленно, с каждым мгновением делая стены темнее.

Белла обняла себя руками, словно пытаясь удержать тепло, и прошептала:
— Пусть хотя бы одна ночь будет спокойной...

Но где-то внутри она знала — спокойствия больше не будет.
Никогда.

На следующий день Глейд проснулся рано — солнце только коснулось верхушек стен, а уже слышались голоса, стук ведер, смех.
Все будто ожили.
Возвращение Алби дало им не только надежду — оно напомнило, что чудеса всё-таки случаются.

Белла сидела на пеньке у костра, облокотившись на колени. Кудрявые темные волосы спутались, но на лице впервые за долгое время появилась лёгкая, почти детская улыбка.
В руках она вертела кусочек ткани — ту самую повязку, которой бинтовала руку Алби.

Минхо подошёл первым. В его походке, как всегда, было что-то резкое, уверенное, будто каждое его движение — часть тренировки.
— Слышал, ты спасла ему жизнь, — произнёс он, присаживаясь рядом.
Белла фыркнула:
— Не я. Колба.

— А ты кто тогда, если не та, кто решился ею воспользоваться? — Минхо прищурился. — Пол-Глейда бы струсили.

Белла пожала плечами:
— Я просто устала терять людей.

Минхо кивнул, опустив взгляд.
— Мы все устали. Но то, что ты сделала... — он замолчал, подбирая слова. — Это было смело. И по-настоящему безумно.

— Мне подходит и то, и другое, — ответила она с тенью усмешки.

Минхо коротко рассмеялся, потом серьёзно добавил:
— Я должен тебе одно «спасибо». От всех нас.

Белла подняла на него глаза. В них мелькнула растерянность — как будто она не знала, что делать с этой благодарностью.
Она просто кивнула.
А он, вставая, тихо добавил:
— Не забывай, что теперь ты часть чего-то большего.

Когда Минхо ушёл, к костру подошёл Ньют. Он держал в руках миску с едой и, не говоря ни слова, поставил её перед ней.

— Поешь, — тихо сказал он. — А то опять завтрак пропустила.

— Я не голодна.

— Всё равно поешь.

Белла вздохнула и взяла ложку. Он сел рядом, чуть ближе, чем обычно. Некоторое время они просто сидели молча. Потом Ньют произнёс:
— Знаешь, он прав. Ты и правда безумная. Но если бы не ты... мы бы сегодня хоронили Алби.

Белла усмехнулась, не поднимая взгляда:
— Я не герой, Ньют. Я просто сделала то, что никто не решился сделать.

— Иногда именно это и делает из труса героя, — тихо сказал он.

Она взглянула на него. На мгновение их взгляды встретились — тихие, уставшие, но родные.
Что-то мелькнуло между ними, но Белла быстро отвела глаза.

— Иди, — сказала она, — у тебя дел полно.

Ньют усмехнулся.
— А ты хоть раз дай кому-то просто посидеть рядом, ладно?

Он встал и ушёл, а Белла осталась одна.
Сидела, глядя, как пепел кружится над костром, и не могла понять — что сильнее: благодарность, что они живы, или страх, что это лишь передышка перед бурей.

К полудню Глейд жил как никогда шумно. Все обсуждали возвращение Алби, словно это было чудо, посланное сверху. Кто-то смеялся, кто-то вспоминал, как его тащили из Лабиринта, а

Белла стояла у длинного стола, помогая Чаку складывать миски. Тот, сияя, тараторил без остановки:
— Слушай, Белла, ты видела, как он теперь ходит? Почти как раньше! Даже шутит с Клинтом. Я думал, он уже... ну... — мальчик смутился, не договорив.
Белла мягко улыбнулась:
— Не думай о плохом, Чак. Главное, что он жив.

— А ты ведь это предсказала, да? — Чак понизил голос, глядя по сторонам. — Все говорят, что ты видишь будущее.
— Люди любят придумывать, — спокойно ответила Белла.
— Но ведь Алби выжил после твоего препарата с которым никто не знал что делать? — не унимался он.
— Значит, повезло, — уклончиво ответила она, глядя, как к ним приближается Алби.

Он уже почти полностью оправился. Только лёгкая хромота напоминала о недавнем укусе. Его взгляд был тяжёлым — в нём смешались благодарность и тревога.

— Белла, — произнёс он, остановившись перед ней. — Минхо рассказал, что ты настояла ввести препарат.
— Я просто верила, что это поможет.
— Верила? — Алби скривился. — Тут не место для веры. Мы живём фактами.

Белла молчала, не зная, что ответить.
— Я благодарен, что ты спасла мне жизнь, — продолжил он. — Но в следующий раз не делай ничего без уверенности и совета. Поняла?

— А если совета не будет рядом, когда кто-то умирает? — тихо спросила она.

Алби нахмурился, но ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл прочь.

Рядом стоял Фрайпан, вытирая руки о фартук.
— Эй, не принимай близко к сердцу, — сказал он, кивая в сторону Алби. — Он просто боится, что потеряет контроль.
Белла усмехнулась:
— Кажется, здесь все чего-то боятся.
Фрайпан хмыкнул:
— Добро пожаловать в Глейд, милая. Здесь страх — часть завтрака.

Чак прыснул от смеха, и даже Белла невольно улыбнулась.

Вскоре подошёл Галли — мрачный, с перекошенным от раздражения лицом.
— Я слышал, ты теперь у нас пророк, да? Может, скажешь, когда стены начнут нас жрать?
Белла медленно повернулась к нему:
— Может, и раньше, чем ты думаешь.

Он хотел что-то ответить, но Минхо громко окликнул его с другой стороны поляны:
— Галли! Перестань доставать людей, или я сам тебя в Лабиринт отправлю!

Толпа засмеялась. Галли пробурчал что-то себе под нос и отошёл.
Белла выдохнула и села на ящик.
Минхо подошёл к ней, кивнув на Галли:
— Не трать на него нервы. У него с характером беда как ты помнишь .

Белла кивнула.
— А у тебя, Минхо, с самооценкой беда?
Он рассмеялся:
— Может, и так. Но хотя бы я об этом знаю.

Они оба улыбнулись. На мгновение всё стало проще.
Но потом, как тень, её взгляд снова нашёл Алби.
Он стоял у ограды, разговаривая с Ньютом, и время от времени кидал в её сторону короткие, настороженные взгляды.

Белла почувствовала, как внутри что-то холодеет.
Надежда, которую принесло утро, вдруг показалась ей хрупкой.
Слишком хрупкой для этого места.

Ночь спустилась на Глейд тихо, почти мягко. Только где-то вдали слышались шаги дежурных у стены да потрескивание костра. Белла лежала в своей комнате на жесткой кровати, глядя в потолок. Перед глазами стояли лица — Алби, Минхо, Томас, Ньют. Все смешались в какой-то хаотичный вихрь мыслей.

Она закрыла глаза — и будто провалилась.

Белла стояла в белой комнате. Воздух звенел от тишины. Стены были идеально гладкие, а свет исходил будто отовсюду сразу. Перед ней — длинный металлический стол. На нём — те самые пробирки, голубые, сияющие мягким светом.

— Ты снова здесь, Белла, — раздался знакомый голос.

Она обернулась — Ванесса. Всё та же: в белом халате, волосы собраны в пучок, глаза — холодные, слишком спокойные.
— Что это за место? — спросила Белла.
— Дом, — ответила Ванесса. — Наш настоящий дом.

Белла нахмурилась.
— Это ложь.
— Нет, — Ванесса улыбнулась, медленно подходя ближе. — Это правда. Мы создавали идеальных людей. Таких, как ты. Таких, как он. — Она указала на стеклянную стену, за которой Белла увидела тень — человеческий силуэт, будто прикованный к креслу.

Сердце застучало быстрее.
— Кто... кто это?
— Не важно. Важно то, что ПОРОК — это хорошо.

Эти слова, сказанные Ванессой, эхом разнеслись по комнате. Белла зажала уши, но звук не стихал.
— ПОРОК — это хорошо. ПОРОК — это спасение. ПОРОК — это ты.

Она попыталась бежать, но ноги будто приросли к полу. Голубой свет колбы усилился, и вдруг жидкость в ней вспыхнула. Вспышка ослепила Беллу.

— Белла! — раздался чей-то крик. — Белла, очнись!

Она резко села. Пот покрывал лоб, сердце колотилось. Над ней стоял Чак, испуганный и бледный.
— Ты кричала, — прошептал он. — Серьёзно, как будто тебя кто-то душил.

Белла с трудом сглотнула.
— Всё в порядке, Чак... просто сон.
— Это точно? —
— Да. — Она натянуто улыбнулась. — Просто сон.

Когда Чак ушёл, Белла долго сидела в темноте, глядя на свои дрожащие руки.
Сон казался слишком реальным.
А в голове всё ещё звенели слова:

«ПОРОК — это хорошо».

Она тихо выдохнула:
— Нет, Ванесса. Это не хорошо.

Утро было серым и липким, как будто туман сам не хотел рассеиваться. Глейд просыпался медленно — кто-то тянул воду к грядкам, кто-то возился у костра, пытаясь развести огонь. Белла стояла у умывальников, глядя на своё отражение в металлическом ведре.

Лицо бледное, глаза покрасневшие, волосы спутались. Она выдохнула — будто надеялась, что вместе с паром выйдет и тревога.
Но нет.

Сон не отпускал.
Эти слова всё ещё крутились в голове, будто кто-то шептал их прямо в ухо: «ПОРОК — это хорошо».

— Ты вообще спала? — спросил кто-то за спиной.
Белла вздрогнула — это был Фрайпан, с кастрюлей в руках и вечным, слегка издевательским выражением лица.
— Немного, — ответила она, пытаясь улыбнуться.
— Ну да, выглядишь ты, конечно, "немного" бодро, — фыркнул он. — Иди, поешь хоть. А то рухнешь, и опять всех напугаешь.

Она усмехнулась, но всё равно пошла к столу, где ребята уже расселись. Минхо ел молча, Томас сидел рядом, возбуждённо жестикулируя. Белла села чуть поодаль, чувствуя на себе взгляды.

— Я не понимаю, — говорил Томас. — Я доказал, что могу! Почему я не могу быть бегуном?
Алби поднял взгляд от кружки.
— Потому что это не цирк, парень.
— Я же уже бегал! И экзамен я сдал на отлично!— вспыхнул Томас.
— Тебе повезло, — спокойно ответил Алби. — И больше я на удачу не рассчитываю.

Белла наблюдала за ними, кусая губу. Томас был зол, но в его глазах горел тот самый огонь, который она уже видела — у тех, кто не может просто стоять.

— Может, всё-таки стоит дать ему шанс? — осторожно сказала она.

Алби бросил на неё взгляд, от которого стало не по себе.
— Не вмешивайся, Белла. У нас и так один герой уже есть.

Тишина. Даже ложки перестали стучать.
Минхо нахмурился, глядя в свою миску, но ничего не сказал.
А Ньют, сидящий чуть дальше, бросил на Беллу короткий, тревожный взгляд — будто хотел что-то сказать, но передумал.

Белла сжала кулаки.
— Ладно, — тихо сказала она и встала. — Тогда я пойду... работать, раз уж герои тут лишние.

Фрайпан проводил её взглядом и покачал головой:
— Вот дурдом, честное слово.

Белла ушла, чувствуя, как внутри снова закипает злость. Но за злостью скрывалось другое — страх.
Не за Томаса.
За то, что всё повторяется.
И за то, что сон может оказаться не просто сном.

Прошёл ещё день. Томаса всё так же держали подальше от бегунов. Его поставили на плантации — таскать ящики, носить воду, помогать с уборкой. Но, похоже, работать молча он не умел.

Белла стояла неподалёку, помогая Чаку собирать урожай. Тот вечно что-то болтал, ронял инструменты и рассказывал глупости, но хотя бы отвлекал.

— Слышала, Томас опять Ньюта допрашивает? — спросил Чак, усмехнувшись.
— Что на этот раз?
— Говорит, "а если мы построим лестницу и перелезем через стены?" — подражал он Томасу.
Белла не сдержала смешок.
— Лестницу?
— Ага. Ньют, кажется, сейчас взорвётся, — добавил Чак, кивая в сторону центра Глейда.

Белла обернулась — и правда, Ньют стоял у водонапорной системы, а Томас рядом жестикулировал, что-то доказывая.

— Ты не понимаешь! Я просто хочу помочь!
— Да я понимаю, блин! — сорвался Ньют. — Но хватит мне каждую минуту мозги выносить! Все что ты предлагаешь мы уже пробовали и не один раз!

Белла прикусила губу. Ей стало даже немного жалко обоих. Томас — словно ребёнок, которому не дают игрушку, а Ньют — выжатый, усталый лидер, на котором держится весь Глейд.

— Слушай, — Ньют выдохнул, глядя на заедающий кран, — вот хочешь помочь — иди туда, к воротам. Кран опять течёт. Перекрой воду, пока я не взорвался.

— Серьёзно? — обрадовался Томас.
— Серьёзно, мать его, — проворчал Ньют и отвернулся.

Белла подошла ближе, облокотившись на деревянный ящик.
— Думаешь, он правда отстанет от тебя с вопросами?— спросила она тихо.
Ньют пожал плечами:
— Если не отстанет — скормлю его гриверам.
— Ты слишком на него злишься.
— А ты слишком мало слушаешь от него глупых вопросов, — бросил он и пошёл прочь.

Белла проводила его взглядом.
Что-то внутри неприятно кольнуло.

Она посмотрела в сторону ворот.
Там мелькнула фигура Томаса — решительный шаг, слишком уверенный взгляд.
Белла нахмурилась. Но видя как он подошел к крану она начала заниматься своими делами.

Возле ворот стояла мёртвая тишина. Только слабое жужжание механизмов напоминало, что стены вот-вот начнут двигаться.

Томас стоял прямо у прохода, глядя внутрь Лабиринта. Тени между плитами шевелились, будто дышали. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, но отступать не собирался.

— Томас! — крикнул кто-то сзади, но он не услышал. Или не захотел услышать.

Он сделал шаг вперёд.
Ещё один.
И в этот момент раздался зловещий скрежет — ворота начали закрываться.

Крики поднялись отовсюду.
— Эй! Отойди! —
— Томас, ты что творишь?! —

Но Томас, будто не слыша, рванул внутрь.

С другой стороны площадки Минхо заметил движение — и побледнел.
— Только не это... — прошептал он.

Он сорвался с места и побежал.
— Томас, стой, придурок! — закричал он, но гул стен заглушил слова.

Он успел лишь увидеть, как Томас исчезает в Лабиринте.
Стены уже смыкались, оставалось несколько секунд.

И тогда Минхо — не раздумывая, без плана, без страха — прыгнул следом.

Гул усилился. Воздух дрожал, будто сам Лабиринт смеялся.
В последнюю секунду край ворот ударил по земле, и проход захлопнулся с грохотом.

Пыль поднялась, тишина нависла над Глейдом.

На краю поля стоял Чак. Его глаза были огромными, как у испуганного ребёнка. Он дрожал, глядя на место, где только что исчезли два бегуна.

— Нет... — прошептал он.

Он сорвался с места и побежал, что есть сил, в сторону костра.
— Белла! — кричал он на бегу. — Белла, они там! Они забежали!

Белла сидела у огня с Галли и Фрайпаном, разбирая мешки с провизией. Вечер был тихим, воздух — тяжёлым, с запахом металла и дыма. Казалось, всё наконец спокойно.
Но внутри неё всё равно гудел какой-то тревожный звон, будто невидимое предупреждение.

— Ты опять нервничаешь, — заметил Фрайпан, развязывая мешок с картошкой. — Он  же просто пошел чинить воду.
— Не про это я, — отозвалась Белла. — Просто... не нравится мне этот день.

Галли фыркнул, не поднимая взгляда:
— Тебе вообще хоть что-то в последнее время нравится?
Белла собиралась ответить, но вдруг раздался крик:

— Белла!

Голос был пронзительный, срывающийся. Она обернулась — по дорожке к ней бежал Чак.
Маленький, запыхавшийся, с расширенными от ужаса глазами.

— Белла! — он почти споткнулся, хватая воздух. — Они... они забежали!
— Кто? — Белла резко поднялась.
— Томас! Он... он забежал в Лабиринт! И Минхо... за ним! Я видел!

Всё внутри неё застыло.
— Что ты сказал?..
— Они... ворота... они закрылись! Они остались там!

Белла побледнела.
Ящик с провизией выскользнул из её рук и глухо ударился о землю.
— Нет... нет, Чак, ты, наверное, ошибся.
— Я не ошибся! — воскликнул он, на грани слёз. — Я видел своими глазами!

Галли вскочил:
— Что за бред?! Они бы не полезли туда перед закрытием!
— Что значит — они в Лабиринте?! — голос Беллы звенит от ужаса. — Как это — ворота уже закрылись?!

Чак пятится, запинаясь на каждом слове:
— Я... я сам видел! Томас побежал туда, а Минхо за ним! Я пытался крикнуть, но... плиты уже двигались...

Белла резко оборачивается к Ньюту:
— Мы должны что-то сделать! Открыть ворота, послать кого-то внутрь, хоть что-то!

Ньют сжимает кулаки, но его взгляд тяжелеет.
— Ты же знаешь, что нельзя. Мы не можем открыть ворота. Никто не переживёт ночь там.

— Ты просто сдаёшься? — кричит Белла, и слёзы блестят в глазах. — Минхо там, Ньют ты понимаешь! Минхо! И Томас!

Все вокруг замирают. Даже Галли не находит слов — лишь смотрит в сторону, чтобы не встретиться с её взглядом.
Фрайпан бормочет тихо, будто себе под нос:
— Томас и Минхо... сумасшедшие оба...

Белла сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
— Тогда я пойду сама.

Ньют резко хватает её за руку:
— Нет! — его голос звенит от ярости. — Ты туда не пойдёшь. Это не спасёт их, только убьёт тебя.

Она пытается вырваться, но он не отпускает. Их взгляды сталкиваются — усталость, страх, боль.
— Подожди до утра, — почти шёпотом говорит он. — Пожалуйста.

Белла отворачивается, чувствуя, как внутри всё сжимается в узел.
Глейдеры спорят, кричат, кто-то плачет. Кто-то предлагает зажечь факелы, кто-то — просто молиться.

Но к полуночи все смолкают.
В воздухе — только тишина и звук далёких стен.
Белла сидит на холодной земле у ворот, не сводя взгляда с узкой щели между плитами.
В глазах отражается слабый лунный свет и отчаянная надежда:

— Вы вернётесь... пожалуйста, вернитесь.

Ночь опускается на Глэйд быстро, будто кто-то накрыл небо чёрным покрывалом. Воздух холодный, влажный, в нём чувствуется запах железа и дождя.

Белла сидит прямо у ворот, подтянув колени к груди. На губах оседает пыль, пальцы дрожат — то ли от холода, то ли от страха.

Рядом появляется Чак, неуклюже садится рядом и протягивает ей одеяло.
— На, а то замёрзнешь... — бормочет он.
Белла молча смотрит на ворота.
— Ты ведь знаешь, они не вернутся ночью... — добавляет Чак тише.

— Молчи, — хрипло отвечает она. — Просто... молчи, ладно?

Он кивает и уходит, оставляя её одну. Белла не могла по-другому ответить, она слишко переживала.

Издалека слышится голос Фрайпана:
— Пусть хоть поспит, а? Все равно ворота откроются только утром.
— Она не отойдёт, — глухо отвечает Ньют. — Я пытался.

Белла слышит их, но не двигается. Только закрывает глаза на секунду — перед ней вспыхивает лицо Минхо.
И тут же — Томас. Безрассудный, упрямый, со взглядом, в котором — вызов всему миру.

Она прижимает ладони к лицу и шепчет:
— Зачем ты пошёл, Томас... зачем ты потащил его за собой...

Слёзы капают на землю. Холод обволакивает плечи, но она не уходит.
Иногда слышится далёкий звук — будто кто-то шуршит в глубине Лабиринта. Белла замирает, вслушивается, но всё стихает.

Ньют подходит ближе, садится рядом, кладёт руку ей на плечо.
— Хочешь, я посижу с тобой?
— Нет. Просто иди.

Он не уходит сразу. Несколько минут молчит, потом тихо говорит:
— Если бы я мог открыть эти проклятые ворота... я бы пошёл.

Она поднимает на него взгляд — усталый, но живой.
— Я знаю.

Он кивает и уходит, оставляя её под лунным светом.

Ночь кажется бесконечной. Белла больше не чувствует ни пальцев, ни ног. Только шепчет в темноту, как молитву:
— Вернись, Минхо... Томас... пожалуйста...

Рассвет приходит медленно. Небо светлеет, словно нехотя, — холодные розовые полосы вползают в туман над Глэйдом.
Белла встречает утро там же, где и ночь — у ворот.

Губы пересохли, голова гудит. Каждое движение отдаётся болью. Казалось, что весь мир за ночь промёрз вместе с ней.

Она поднимается с земли, качается, но удерживается на ногах.
К воротам подходит Фрайпан с чашкой воды.
— Эй, Белла... ты жива там хоть? — он протягивает кружку. — Пей.

Белла делает глоток, но вода кажется ледяной, и горло болезненно сжимается.
— Спасибо, — выдыхает она, хрипло, почти беззвучно.

Фрайпан хмурится.
— У тебя вид... будто тебя Гривер пережевал. Пойдём, я хоть суп подогрею.

Она качает головой.
— Нет. Пока не откроются ворота — никуда не уйду.

Позади слышится тяжёлый шаг. Галли выходит из-за хижины, зевает, потом замечает Беллу.
— Чёрт возьми, ты ещё тут? — бурчит он. — Ты понимаешь, что тебе конец, если простынешь?

Белла устало отвечает:
— Поздно.

Галли подходит ближе, кладёт ладонь ей на лоб — и мгновенно отдёргивает.
— У тебя жар, мать твою!

— И что, ты дашь мне штраф за температуру? — усмехается Белла, но губы дрожат.

Галли морщится.
— Тебе нужен медблок, не геройство.

— А тебе — совесть, — парирует она, отворачиваясь к воротам.

Он выдыхает, швыряет что-то вроде одеяла рядом и уходит, бурча:
— Делай, что хочешь, упрямая. Только потом не помирай на моих глазах.

Фрайпан смотрит ей вслед и тихо добавляет:
— Он просто волнуется, знаешь?

Белла ничего не отвечает. Просто кивает мол «знаю»
Солнце медленно поднимается, и она чувствует, как голова становится всё тяжелее.
Мир плывёт. Голоса вокруг звучат глухо, будто сквозь воду.
Но когда плиты наконец начинают двигаться, Белла словно оживает.

Сил почти нет, но взгляд её пронзителен, как лезвие.
— Они вернутся, — шепчет она. — Я это чувствую.

Плиты начали двигаться с глухим гулом — низким, металлическим, будто сам Лабиринт просыпался после сна.
Белла резко подняла голову.
Каждый нерв в теле натянулся, дыхание сбилось.

Глейдеры один за другим начали подходить ближе. Кто-то зажмурился от яркого света, кто-то просто стоял, вцепившись в ремни, не в силах отвести взгляд от того, что творилось перед ними.
Фрайпан тихо сказал:
— Ну давай... покажи нам их.

Гул стих.
Плиты окончательно разошлись.
И за ними — пустота.

Лабиринт стоял безмолвный, серый, словно насмехаясь над их ожиданием.
Никаких следов. Ни Минхо. Ни Томаса.
Даже птицы не пели.

Белла сделала шаг вперёд, потом ещё один.
— Нет... — прошептала она, едва слышно. — Этого не может быть.

Галли нахмурился, сплюнул в сторону.
— Ну вот и всё.

Белла резко обернулась к нему.
— Замолчи! — выкрикнула она.
Её голос дрогнул, будто удар колокола в мороз.

— Белла... — тихо начал Ньют, подходя сзади. — Мы ничего не можем сделать. Надо подождать.

Она покачала головой.
— Нет. Я не буду ждать. Они живы.

Голос у неё срывался, но в глазах — сталь.
Фрайпан посмотрел на неё, потом на Ньюта.
— Она права, — сказал он неуверенно. — Минхо бы не сдался.

— И Томас тоже, — добавил Чак, шагнув ближе. Его голос звучал тонко, испуганно, но с искренностью, от которой у Беллы сжалось сердце.

Белла стояла, молчала секунду, а потом решительно сказала:
— Я иду за ними.

Ньют резко посмотрел на неё:
— Ты не можешь, ты больна, ты...

— Могу. И пойду, — отрезала она.
Она стояла перед всеми — бледная, с лихорадочным блеском в глазах, но с выражением лица, которое не оставляло места спорам.

Никто больше не возразил.
Лишь гулко бились где-то в глубине механизмы Лабиринта — будто он слушал их разговор.

Белла стояла у входа в Лабиринт, глядя на серые стены, которые ещё недавно казались ей непроходимыми.
Теперь они выглядели как врата в чёрную бездну.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — голос Ванессы прозвучал позади.
Она держала в руках сумку с бинтами и ножом, который явно не умела правильно держать.

Белла повернулась к ней.
— Нет. Но если не пойду — не прощу себе.

Рядом стоял Бен. Он был бледен, но в его взгляде горело странное упрямство.
— Минхо был мне как старший брат, — сказал он тихо. — Если он там — я иду.

Белла кивнула.
Она понимала, что, возможно, ведёт их на смерть. Но молчала.
Каждый вдох отдавался болью в груди, горло саднило, и слабость накатывала, как волна.
Но стоило ей подумать о Минхо, о том, как он остался там, и как Томас мог быть рядом с ним, — она сразу чувствовала, как в груди вспыхивает что-то горячее, будто ядреная искра.

— Ладно, — сказала она, затягивая ремень с фонарём. — Идём.

Они шагнули внутрь.
Воздух в Лабиринте был прохладным, влажным, пах мхом и железом.
Каждый шаг отдавался эхом.
Белла чувствовала, как лихорадка накатывает волнами, но сжимала кулаки, не давая слабости взять верх.

— Куда идти? — спросила Ванесса, нервно озираясь по сторонам.
— Туда, где тропа меньше всего затоптана, — ответила Белла. — Минхо не пошёл бы в очевидную сторону.
Бен хмыкнул.
— Логично.

Они шли медленно, проверяя каждый поворот.
Несколько раз Ванесса порывалась сказать, что Белле надо вернуться и это бессмысленно, но та лишь бросала короткое:
— Не сейчас.

С каждым метром стены вокруг становились выше и мрачнее, а воздух тяжелее.
Где-то капала вода, где-то скрипели камни.

Бен тихо сказал:
— Тихо... слышите?

Они замерли.
Издалека, едва различимо, донёсся слабый звук — будто кто-то кашлянул.

Белла побледнела.
— Это они, — прошептала она. — Они живы.

Белла бежала.
Она даже не заметила, как силы окончательно оставили тело — лихорадка выжгла всё, но сердце гнало вперёд.
Фонарь дрожал в руке, луч света метался по мокрым плитам, скользил по мху и теням.

— Белла! Помедленнее! — задыхаясь, крикнула Ванесса.

Белла не слушала.
Где-то впереди раздался шорох, потом тихий, глухой стон.
Она резко остановилась, подняла фонарь.

И увидела их.

Минхо и Томас шли навстречу, еле переставляя ноги. Оба были в грязи, одежда изорвана, руки в ссадинах и крови.
Минхо опирался на Томаса, который держал его под плечо.
Глаза у них были пустые — уставшие до дна.

Белла замерла, не веря глазам.
Мир будто растворился — остались только они, шаги по камню и дрожь в груди.

— Минхо?.. — прошептала она.
Он поднял взгляд.
И впервые за всё это время — слабо, почти незаметно — улыбнулся.

— А я уж думал, ты решила больше не геройствовать, — прохрипел он.

Белла сдавленно рассмеялась и тут же всхлипнула. Слёзы потекли сами, горячие, бессмысленные.
Она подбежала к ним и обняла обоих сразу — грязных, избитых, живых.

— Я знала, — выдохнула она, прижимаясь к Минхо. — Я знала, что вы вернётесь...

— Да ну, — отозвался Томас, устало усмехаясь. — Мы просто не хотели пропустить завтрак.

Бен выдохнул:
— Чёрт... я реально думал, что вас уже нет.

Минхо тяжело опустился на землю.
— Нам и самим так казалось, — сказал он. — Если бы не Томас — всё, конец.

Белла присела рядом, осматривая их.
На щеках у Томаса засохла кровь, а рубашка Минхо была порвана — под ней виднелись глубокие царапины.

— Вас надо срочно в медблок, — сказала она, дрожа от холода.

Минхо кивнул.
— Сначала расскажу, что там случилось. Иначе никто не поверит.

Белла посмотрела ему в глаза — и впервые за всё время ощутила, что страх, державший её ночь напролёт, отступает.
Осталось только одно — измождённое, но тёплое чувство: они живы.

Они сидели прямо на холодных плитах у выхода из Лабиринта.
Воздух был влажным, и с каждой минутой казалось, что он становится тяжелее.
Томас молчал — взгляд устремлён куда-то в пустоту. Минхо говорил, будто вытягивая слова из себя.

— Всё началось, когда солнце уже садилось, — начал он хрипло. — Мы нашли следы Гривера, но... думали, что он далеко. Ошиблись.

Он потер висок, устало опустив голову.
— Он появился внезапно. Огромный, чёрный, с щупальцами и ревом, будто металл сам по себе ожил. Я... — Минхо сжал кулаки. — Я струсил. Я убежал.

Белла не дышала.
— Ты спас Томаса? — тихо сказала она.

Минхо горько усмехнулся.
— Нет. Томас спас меня.

Он перевёл взгляд на новенького. Томас всё так же молчал, но пальцы его дрожали.
— Когда я оглянулся, он стоял перед этим чудовищем. Один. — Минхо закрыл глаза, будто снова видел тот момент. — Он заманил Гривера к стенам и... успел. Сдвигающиеся плиты зажали его. Раздавили.

Ванесса, стоявшая рядом, сжала рот ладонью.
Бен выругался шёпотом:
— Он... убил его?

Минхо кивнул.
— Впервые за всё время кто-то убил Гривера.

Белла смотрела на Томаса.
Тот медленно поднял глаза — усталые, мутные, с болью, но в них горело что-то новое.
Не страх. Решимость.

— А потом? — спросила она.

Минхо вздохнул.
— Потом стены начали двигаться. Мы не поняли, что происходит. Всё поменялось. Коридоры, пути — всё. Мы оказались заперты внутри, между четырьмя стенами. Без выхода. Ночь. Холод. И... тишина. Лабиринт будто бы защищал нас...

Он замолчал.
— На рассвете стены снова сдвинулись. Мы пошли наугад и... нашли дорогу обратно.

Фрайпан, стоявший сзади, тихо произнёс:
— Вот это да... Томас — убил Гривера.

Все переглянулись.
Белла опустила голову, чувствуя, как внутри что-то щемит.
Страх — от того, что они сделали невозможное.
И тревога — от того, что Лабиринт, казалось, больше не играл по прежним правилам.

— Что-то изменилось, — тихо сказала она. — Лабиринт... будто живой.

Минхо посмотрел на неё.
— Да. И, похоже, он теперь злится. Ведь теперь на одного гривера меньше.

В этот момент раздался знакомый голос:

— Белла! — Алби вышел из медпункта, всё ещё бледный, но твёрдый в походке. — Внутрь. Сейчас же.

Она растерянно посмотрела на него:
— Алби, подожди, я должна—

— Внутрь! — рявкнул он, и в его голосе прозвучала та старая, властная сила, по которой все соскучились.

Медики подбежали к Томасу, увели его. Белла осталась стоять посреди Глейда, чувствуя, как к горлу подступают слёзы — облегчение, усталость, страх.
Алби подошёл ближе, глядя прямо ей в глаза:
— Мне сказали, ты настояла на том, чтобы ввести мне этот... препарат.

Белла кивнула, не отводя взгляда.
— Да. Я видела это во сне. И если бы мы не попробовали, тебя бы уже не было.

Алби долго молчал. Потом тяжело выдохнул:
— Знаю. Я помню, как будто был на грани... и потом всё стало ясно.
Он помолчал, сжал кулак. — Но ты понимаешь, Белла, теперь всё изменилось.

— Изменилось?

— Томас убил Гривера. Стены сдвинулись. Ночью Лабиринт перешёл на новый уровень, — он посмотрел в сторону ворот. — И всё началось с твоего сна. И заметь никому кроме тебя ничего не снится.

Белла почувствовала, как по коже пробежал холод.
— Ты думаешь, это я виновата?

— Нет, — ответил он после паузы. — Но я думаю, что Лабиринт выбрал тебя.
Он перевёл взгляд на Минхо и Томаса, которых увели в медпункт. — А это значит, что нам всем придётся решать, что делать дальше.
Ветер шевелил волосы, а где-то за воротами слышался тихий, гулкий звук — будто камень сдвинулся, и Лабиринт действительно дышал.

— Собери всех кураторов, — коротко приказал он. — Сегодня вечером совет. Томас — тоже. Нужно решить, что с ним делать.
— Поняла, — кивнула Белла.
— И... ты неважно выглядишь.
— Всё в порядке, Алби. — Она попыталась улыбнуться.
— Надеюсь, — буркнул он. — Но если свалишься, я тебе сам прикажу неделю не выходить из комнаты.

Белла не ответила — просто пошла.

Сначала — к Фрайпану, который чистил нож у костра.
— Совет вечером, — сказала она. — Алби велел всем быть.
— Опять из-за Томаса? — усмехнулся тот.
— А ты как думаешь? — Белла склонила голову и пошла дальше.

Потом — к строителям, к ребятам с плантаций, к Ньюту. К каждому — одно и то же короткое:
— Совет. Сегодня. Не опаздывай.
К концу обхода горло саднило, а тело ломило от слабости.

Оставались только бегуны.
Белла направилась в медблок — предупредить Минхо.

Она открыла дверь, там пахнуло йодом и тёплым воздухом. Томас дремал на койке, а Минхо, сняв повязку, проверял царапину на плече.
— Алби велел собрать всех, — сказала Белла, делая шаг внутрь. — Сегодня вечером совет. И Томаса тоже зовут.

Минхо поднял голову и мгновенно нахмурился.
— Белла, ты в зеркало себя видела?
— Нет. Зачем?
— Потому что выглядишь, как зомби, — сказал он и подошёл ближе. — У тебя глаза красные, щеки горят... Ты больна?

Белла раздражённо отмахнулась:
— Минхо, не начинай. Просто устала.
— Устала? Он резко поднялся, подошёл ближе и дотронулся до её лба.
— Да у тебя температура! Ты что, издеваешься? Я Слышал, что ты ночью торчала у ворот.— вспыхнул он. — Могла словить воспаление!

Она скрестила руки.
— И что? Мне нужно было ждать. Я не могла просто лечь спать, пока вы там...
— Белла! — перебил он, чуть повысив голос. — Хочешь сказать, ты сейчас герой? Да ты еле стоишь!

— Минхо, я не собираюсь обсуждать, кто герой, — устало сказала она. — Алби поручил мне всех предупредить, вот и всё.

Он тяжело выдохнул, отвернулся, достал из тумбочки упаковку таблеток и вернулся к ней.
— Выпей. Сейчас же.
— Нет.

— Белла, не упрямься. Выпей.
— Минхо, хватит. Пройдёт само.
— Не пройдёт! — вспыхнул он. — Я уже видел, как ты упряма до глупости!

Она отвернулась, демонстративно скрестив руки.
— Я не собираюсь пить это.
— Отлично, — процедил он. — Тогда я сделаю по-другому.

Он подошёл вплотную, взял её за руку, а другой рукой засунул таблетки ей в карман. Белла вздрогнула.
— Эй! — возмутилась она. — Ты что творишь?
— Забочусь , — холодно ответил он, глядя прямо в глаза. — Хочешь — выбрось. Но не говори потом, что я не пытался.

Между ними повисло напряжённое молчание. Белла стиснула зубы, пытаясь не показать, что ей даже немного... тепло от его раздражения.
Она фыркнула:
— Ты невозможный.
— А ты — безрассудная, — ответил он.

Белла покачала головой и направилась к двери.
— До вечера.
— Не свались где-нибудь по дороге, — буркнул Минхо, возвращаясь к Томасу.

Уже выйдя наружу, Белла остановилась на секунду.
Достала из кармана таблетки, посмотрела на них, выдохнула.
— Ладно, ты победил, — пробормотала и проглотила их, запив глотком воды.

Вечернее солнце коснулось её лица. Где-то далеко слышался шум готовящегося костра — всё собиралось к совету.

Костёр горел высоким пламенем, отбрасывая на лица Глейдеров тёплые отблески. Воздух был густой, натянутый, словно кто-то держал всех на одной тонкой нити.

Белла стояла чуть в стороне, обхватив руками плечи. Лихорадка почти спала, но в груди всё ещё жгло. Она чувствовала себя так, будто внутри бушует вторая буря — уже не от болезни, а от тревоги.

Рядом подошёл Минхо, устало плюхнувшись на бревно.
— Выпила? — спросил тихо, не глядя на неё.
— Да, — коротко ответила она.
Он хмыкнул. — Чудно.

Костёр треснул, и разговоры стихли — Алби поднялся.
— Все знают, зачем мы здесь, — сказал он громко. — Томас нарушил правило. Он вошёл в Лабиринт ночью. Нарушил запрет, поставил под угрозу себя и бегуна. Тем более я говорил ему что запрещаю приближаться к лабиринту.

Толпа загудела.
Галли встал:
— Да чего тут решать? Нарушил — наказать. Мы все знаем, чем заканчиваются такие самовольные поступки!

— Если бы не он, — резко перебил Минхо, — меня бы уже не было.
— Это не оправдание, — буркнул Галли.
— А может, именно это и есть оправдание, — тихо, но отчётливо сказала Белла.

Все головы повернулись к ней.
Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце бьётся в груди.
— Томас спас им жизнь. Минхо рассказал, что он убил Гривера. Один. Ночью. В ловушке. — Белла перевела дыхание. — Кто-нибудь ещё делал подобное?

— Случайность, — отозвался кто-то из толпы. — Повезло.
— Повезло? — Белла прищурилась. — Если бы не он, у нас не было бы, ни Минхо. Ни шанса понять, как бороться.

Алби сжал губы.
— Белла, ты думаешь сердцем, а не головой. Он нарушил закон Глейда.
— Законы нужны, чтобы нас защищать, — возразила она, — но если они мешают спасать жизни — значит, их можно пересмотреть.

В толпе зашептались. Фрайпан кивнул в её сторону:
— Она права. Мы должны быть благодарны, а не кидаться камнями.
Галли сжал кулаки:
— Благодарны за что? За то, что теперь каждый будет считать, будто можно идти куда угодно? Завтра кто-то ещё решит стать героем!

— А может, именно герои нам и нужны, — тихо сказал Ньют, впервые вмешавшись.
Он посмотрел на Алби, и между ними повисло молчание.

Алби выдохнул, провёл рукой по лицу.
— Хорошо. — Его голос стал твёрдым, но уже не таким жёстким. — Томас нарушил правила. За это он проведёт ночь в кутузке. Но... — он посмотрел на Минхо, потом на Беллу, — с завтрашнего дня он официально принят заново в бегуны.

Костёр треснул, будто подчеркивая сказанное. Толпа зашумела. Кто-то был недоволен, кто-то, наоборот, облегчённо выдохнул.

Белла стояла молча, чувствуя, как с неё словно спала тяжесть.
Минхо тихо толкнул её локтем:
— Видишь? Таблетки помогли. Голова работает.
Она фыркнула, чуть улыбнувшись.
— Может, это просто от радости.

Алби обвёл всех взглядом:
— Совет окончен. Томас проведёт ночь в кутузке, а завтра мы решим, что делать дальше.

Белла посмотрела на Томаса, которого вели двое ребят. Он встретил её взгляд и кивнул — благодарно и спокойно.
Она ответила тем же.

Ньют рядом вздохнул.
— Знаешь, — сказал он, глядя в огонь, — мне всё равно не нравится, что он полез в Лабиринт. Но... черт возьми, у него есть яйца.
Белла усмехнулась:
— Ты просто не хочешь признать, что у него получилось, и кто то есть круче тебя но в первую очередь круче меня.
— Может быть, — ухмыльнулся Ньют. — Но если он ещё раз выкинет такую штуку — я его сам там запру.

Белла рассмеялась — впервые за долгое время.
И смех этот был лёгкий, как облегчение.

Когда костёр начал догорать, Глейдеры постепенно расходились. Воздух пах дымом и усталостью.
Белла стояла чуть поодаль, глядя на языки пламени, что медленно угасали в пепел.

Минхо подошёл к ней сзади, руки в карманах.
— Ты сегодня была чертовски упряма, — сказал он, будто между делом.
— А ты чертовски груб, — устало отозвалась она.
Он фыркнул.
— Значит, мы квиты.

Они замолчали. Огонь треснул, и пламя вспыхнуло напоследок — коротко, ярко, будто прощаясь.

— Всё меняется, — тихо сказала Белла, не отрывая взгляда от углей.
— Всегда меняется, — пожал плечами Минхо. — Просто не все это замечают.
Он бросил на неё взгляд. — Пей таблетки, не упрямься.

Белла чуть усмехнулась, чувствуя, как что-то тёплое пробивается сквозь холод, сжимавший грудь весь день.
— Спасибо, Минхо.
— За что?
— За все.

Он хотел что-то сказать, но лишь выдохнул и пошёл прочь, бросив на прощание:
— Завтра встань пораньше. Нам придётся многое обсудить.

Когда шаги Минхо стихли, Белла осталась одна.
Ночь опустилась на Глейд — мягкая, но тревожная. Из-за стен Лабиринта доносился отдалённый металлический скрежет.
Она подняла глаза к небу, где между облаками мерцали звёзды.

Что-то внутри подсказывало: это только начало.
Совет закончился, но её собственный путь — лишь открылся.

Белла провела ладонью по шраму на руке, ощущая слабое покалывание.
— Всё изменится, — шепнула она самой себе. — Только бы не слишком поздно.

И, повернувшись, медленно пошла к своей хижине, оставляя позади тлеющие угли — и одинокое эхо голосов, растворяющееся в ночи.

Томас сидел в кутузке, слегка опершись на стену, с задумчивым выражением лица слушал Ванессу. Белла стояла в дверях и не знала, стоит ли подходить. Её тянуло к нему — хочется проверить, всё ли с ним в порядке, услышать его голос, но одновременно внутри росло странное напряжение.

«Почему Ванесса всё ещё здесь?» — подумала она, слегка нахмурившись. Уже прошло несколько часов с начала их разговора. Это казалось странным, почти неуместным, но Белла решила не вмешиваться. Наверное, она просто следит за Томасом... Или что-то планирует? — её мысли метались между заботой и лёгким недоверием.

Белла села на край кровати, опустив плечи. Тяжёлая усталость от температуры давила на всё тело, горло горело, дыхание казалось вязким. Она обхватила колени руками, ощущая, как слабость медленно стягивает с неё силы.

Ладно... оставлю его в покое... пусть Ванесса будет рядом. Всё равно я не могу двигаться, — сдалась Белла. Она повалилась на кровать, укуталась одеялом, но сон не шёл: горло жгло, голова гудела, и мысли не давали расслабиться.

Сквозь полудрему она слышала тихий шелест шагов Ванессы, но не могла понять, что та делает. Белла ворочалась, меняя позу каждые несколько минут, и с каждым разом чувствовала, как усталость постепенно смешивается с тревогой.
Почему я так боюсь, что с ним что-то случится, а с другой стороны... мне страшно вмешиваться? — думала она, пока глаза медленно закрывались, и сознание погружалось в полусон.

Белла вскоре поняла, что сон не приносит облегчения — температура и боль в горле не дают забыться ни на минуту. Она тихо села на кровати, стараясь не шуметь, и решила немного пройтись, чтобы не чувствовать себя совсем беспомощной.

Кухня была пустой, лишь слабый свет лампы отражался от полок и металлической посуды. Белла взяла немного хлеба, аккуратно завернула его в платочек и почувствовала странное облегчение — казалось, что это маленький акт заботы в сторону Томаса способен вернуть хоть часть сил.

Но вдруг взгляд упал на кутузку: Ванесса всё ещё сидела рядом с Томасом, её фигура была почти неподвижна, а лицо — сосредоточенным. Белла остановилась, сердце застучало быстрее. Почему она всё ещё здесь? Уже почти два часа ночи...

— Эмм... Ванесса? — тихо позвала Белла, но почти сразу поняла, что вряд ли услышат. Да и зачем вмешиваться? — подумала она, сжимая платочек с хлебом в руках. Её внутреннее напряжение росло: смесь тревоги за Томаса, усталости и лёгкого раздражения на то, что она не может просто сделать то, что хочет.

Белла замерла у дверей кухни, глядя на тёмный силуэт Ванессы. «Наверное, она что-то планирует... или просто не спится как и мне?», — старалась убедить себя, но сердце продолжало колотиться. Болезнь тянула её вниз, ослабляя мышцы и желание действовать.

— Я... просто пойду спать, — тихо сказала Белла самой себе, с трудом шагая обратно к кровати. Её тело казалось ватным, каждый шаг давался с усилием. Она снова укуталась одеялом.

И тогда пришёл сон. Белла оказалась в знакомой лаборатории, в белом свете ламп и холодных стен. Ванесса стояла рядом, улыбка её была странной, почти угрожающей. Белла почувствовала смешение страха и любопытства: «Что она хочет? Почему это повторяется?» — думала она, пытаясь понять смысл сна.

Сон поглощал всё её внимание, и постепенно, несмотря на болезнь, тело расслабилось. Белла снова провалилась в полусон, но мысли о Лабиринте и Томасе не оставляли её ни на минуту.

Утро наступило слишком быстро для Беллы. Горло всё ещё болело, температура не совсем ушла, но мысль о работе бегуном всё ещё кружила в голове. Она осторожно поднялась с кровати, стараясь не шуметь, и потянулась, чувствуя слабость в мышцах.

— Белла, ты не пойдёшь сегодня на работу, — раздался голос Минхо, когда она собиралась выйти. Он стоял в дверях кухни, руки скрещены, взгляд строгий, но с оттенком беспокойства.

— Я... я могу... — начала она, но слова застряли в горле. Неужели я выгляжу настолько больной? — думала она, ощущая, как смущение смешивается с раздражением.

— Нет, ты слишком слаба, — продолжил Минхо, но без злости. — Я не пущу тебя. Отдыхай.

Белла сделала шаг назад, сердце колотилось. С одной стороны, она понимала логику Минхо, с другой — ей было тяжело смириться с тем, что её лишают привычного действия. Мне так хотелось помочь, сделать хоть что-то для Лабиринта...

В тот момент Томаса освободили из кутузки. Белла взглянула на него, и на мгновение тревога за него смешалась с лёгкой радостью: он в порядке, наконец свободен. Но когда она решила пойти к Ньюту на плантации, тот тоже её остановил:

— Белла, ты всё ещё больна. Не стоит рисковать, — сказал Ньют, мягко, но твёрдо.

Сердце Беллы сжалось. Она почувствовала одновременно разочарование и беспомощность. Всё, что я могу, — оставаться здесь...

Так она оказалась на кухне с Фрайпаном. Единственный, кто не отталкивал её, кто позволил быть рядом. Белла пыталась сосредоточиться на работе, но каждый раз, когда она смотрела на него, ловила лёгкое чувство благодарности и немного смущения.

— Не переживай, — сказал Фрайпан, когда она немного неуверенно поднимала кастрюли. — Мне одному тяжело, так что твоя помощь на вес золота.

Белла кивнула, сердце немного успокоилось. Внутри всё ещё бушевала тревога: косые взгляды, шепот за спиной, чувство собственной слабости. Но пусть хоть здесь, среди кипящих котлов и запаха хлеба, она чувствовала, что её присутствие важно.

День тянулся медленно. Каждый звук, каждое движение напоминало ей, что она болеет и всё ещё хочет быть полезной. Но усталость и лёгкая температура постоянно давали о себе знать, смешивая благодарность с чувством собственной беспомощности.

Уже вечером Белла заметила что ворота не закрылись, она хотела сообщить об этом Минхо но тот опередил ее но уже было поздно. Глэйдеры начали паниковать и кричать из за ворот вышел один из гриверов.

Суматоха усиливалась с каждой минутой. Белла и Минхо с трудом пробирались к картохранилищу, где уже успели укрыться несколько человек: Уинстон, Чак, Фрайпан, Алби, Ньют и ещё несколько жителей Глейда. Все были напуганы, напряжение висело в воздухе густой, почти осязаемой туманной тяжестью.

— Быстро! — кричал Уинстон, загоняя всех внутрь, — Гриверы уже рядом!

Фрайпан, едва успев закрыть дверь, дышал тяжело, опершись на стол:
— Если эти твари прорвутся... нам не выжить!

Белла сглотнула, ощущая, как слабость болезни тянет вниз, но не могла позволить страху остановить себя. Она заметила, как Чак трясётся от ужаса, глаза расширены, дыхание частое. Алби держался немного лучше, но его руки дрожали.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала Белла, пытаясь успокоить Чака. — Я рядом...

Но успокоить себя самой было сложнее всего. Каждый скрежет, каждый стук в двери заставлял сердце подпрыгивать в груди.

Внезапно сверху раздался глухой треск — крыша картохранилища проломилась. Белла едва успела шагнуть в сторону, когда огромный Гривер опустился внутрь. Он схватил Чака когтями.

— Чак! — закричал Уинстон, но Белла уже бросилась к нему. В руках у неё был нож, она замерла на секунду, выдыхая, и вонзила его прямо в жало Гривера. Существо зарычало, ударило лапой, но отпустило Чака.

— Всё в порядке, — задыхаясь, прошептала Белла, помогая Чаку встать. Он дрожал, но глаза его светились благодарностью и испугом.

Однако беды не кончились. Гривер снова кинулся но уже к Алби. Все тянули его назад, пытаясь удержать, но силы Алби иссякли — он не мог больше сопротивляться.

— Простите... — с трудом произнёс Алби, обернувшись к друзьям. Его глаза были наполнены грустью и решимостью одновременно. — Вы держитесь...
Алби отпустил друзей.

Сердце Беллы сжалось, когда Гривер схватил Алби и утащил в темноту. Минхо выругался, ударив кулаком по стене, а Ньют стиснул зубы, чувствуя бессилие.

— Мы... мы не можем всех спасти... — тихо сказал Уинстон, едва слышно.

Фрайпан пытался успокоить оставшихся, раздавая приказы:
— Все держитесь вместе! Не расходиться!

Белла стояла, дрожа, не только от страха, но и от ярости: страх за друзей смешался с гневом на этих ужасных существ. Она чувствовала, как болезнь отступает на фоне адреналина, каждая мышца напряглась, каждый нерв был насторожен.

Минхо схватил её за плечи:
— Слушай меня! Мы должны держаться! Мы не можем дать им шанс!

Белла кивнула, чувствуя силу их единства: они были слабее каждого Гривера поодиночке, но вместе — они могли сопротивляться. Паника всё ещё висела в воздухе, но внутри группы появилось крошечное чувство надежды.

Утро после нападения наступило тихо, почти нереально. Глейд выглядел опустевшим, разбитым и усталым. Белла сидела на краю одного из столов, слегка сутулясь, но с ощущением, что сердце уже не так сильно колотится. Горло всё ещё болело, но боль уже не была такой резкой — чудо-таблетка, которую дал Минхо, помогла хоть немного.

— Томас... — услышала она чей-то шёпот. Она подняла взгляд и увидела, как люди начинают собираться. — После вчерашнего нападения всё обвиняют тебя, — сказала Ванесса, присев рядом.

Белла кивнула, понимая, что она сама чувствует странное смешение жалости, гнева и растерянности. Томас стоял в стороне, взгляд напряжённый, но он не мог ничего сказать — все взгляды были обращены к нему.

— Я не ожидал... — начал Томас тихо, но слова затерялись среди голосов остальных.

Галли не мог успокоиться, его ярость была видна каждому. Он ругал Томаса, обвиняя его во всех бедах, в том, что Лабиринт не закрылся, что Гриверы напали и унесли Алби. Белла, Минхо и Ванесса пытались вмешаться, отталкивая Галли, защищая Томаса от гнева толпы:

— Он не виноват! — выкрикнула Белла, чувствуя, как внутри растёт решимость. — Всё это — Лабиринт! Он пришёл сюда всего лишь...

Минхо добавил, сжатые кулаки дрожали:
— Мы должны быть вместе, а не ругаться! Мы выжили! Это главное!

Ньют тихо подошёл к Белле и положил руку на её плечо:
— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе была забота, которая мгновенно успокаивала.

Белла кивнула, чувствуя благодарность. Внутри оставалась лёгкая тревога, но с каждой минутой она чувствовала, как силы возвращаются.

Весь день они с остальными старались привести Глейд в порядок. Хижины восстанавливали, уборку проводили, склады проверяли. Белла ощущала, что с каждым движением возвращается к жизни: кашель остался, но больше не мешал, слабость постепенно отступала.

— Ты намного лучше, — сказал Ньют, передавая ей ещё одну таблетку. — Отдыхай, если нужно.

— Спасибо, — тихо ответила Белла, и впервые за долгое время она позволила себе расслабиться хотя бы на мгновение. Внутри смешались усталость, облегчение и лёгкая радость. Она понимала, что несмотря на всё, они смогли выжить и остаться вместе.

Позднее утром Минхо и Томас решили проверить тело погибшего Гривера, которое оставалось между стенами Лабиринта. Белла шла рядом, несмотря на слабость, чувствуя, что не может оставаться в стороне.

— Минхо, будьте осторожны, — тихо сказала она, ловя его взгляд. — Эти твари всё ещё опасны, даже мёртвые...

— Я знаю, — ответил Минхо с лёгкой усмешкой, но глаза его оставались напряжёнными.
Томас осторожно поднимал тело, и Белла заметила, как его руки дрожат от напряжения. Даже он выглядел уязвимым в этот момент. Минхо помогал, ощущая ту же смесь тревоги и любопытства.

Когда тело было осмотрено, они нашли странное устройство с номерным кодом. Белла почувствовала, как её сердце сжалось — это могло быть ключом к чему-то важному или опасному.

— Что это? — спросила она, глядя на маленький цилиндр с мигающим светом. — Что оно делает?

— Не знаю... — Томас хмуро взглянул на устройство. — Но если оно было у Гривера... оно определённо связано с Лабиринтом.

Минхо взял устройство, проверяя его со всех сторон. Его глаза блестели от интереса, но напряжение не покидало:
— Мы должны обсудить, что делать дальше. Это может привести нас к выходу... или к ещё большей опасности.

Вечером они собрались в картохранилище вместе с Беллой и Ванессой. Споры были жаркими: Томас настаивал, что нужно попробовать понять устройство и изучить его сразу, Минхо говорил, что осторожность превыше всего, Ванесса была настороженной, Белла пыталась понять, кому можно доверять.

— Это GPS, — наконец сказала она, разглядывая код и мигающий свет. — Я думаю, оно показывает дорогу.

— GPS? — переспросил Томас, недоверчиво. — В Лабиринте... это может быть ловушка.

— Ловушка или нет, — добавила Ванесса, сжимая руки в кулаки, — мы не можем просто сидеть и ждать.

Белла почувствовала, как смесь страха, надежды и любопытства переплелась внутри неё. Они понимали, что это устройство — шанс, шанс найти выход, но вместе с тем это могло быть ещё одной опасностью Лабиринта.

— Завтра проверим, — сказал Минхо наконец, — но мы должны быть готовы к любому исходу.

Белла кивнула, ощущая решимость и тревогу одновременно. Сердце стучало сильнее, чем обычно, адреналин смешался с усталостью после вчерашнего нападения. Они знали: впереди новые испытания, и от того, как они действуют вместе, зависит жизнь каждого.

утром Минхо, Белла, Томас и Ванесса отправились проверять устройство в Лабиринт. Солнце едва пробивалось сквозь высокие стены, а воздух был плотным и холодным. Белла ощущала смесь страха и волнения: каждый шаг вперед казался одновременно важным и опасным.

— Осторожно... — тихо сказала она, глядя на стены, покрытые знакомыми трещинами и следами прошлых бегов.

— Устройство ведет нас сюда, — Томас проверял цифры на дисплее, не спуская глаз с мигающего кода. — Судя по всему, это новая секция.

Когда они дошли до конца пути, оказались перед тупиком. Белла замерла: воздух был густым, почти неестественно тихим. Сердце забилось быстрее. Внезапно устройство запищало.

— Смотрите! — вдруг сказала Ванесса, указывая на стену, где цилиндрический проход начал медленно открываться. — Оно работает!

Минхо сделал шаг вперед, проверяя лазерные датчики. Белла шла за ним, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Каждое движение заставляло сердце биться всё сильнее.

— Не заходите слишком далеко! — предупредил Томас, его голос дрожал. — Лазер реагирует на движения.

Они попытались пройти в проход, но задние двери почти закрылись, срабатывая на движение. Белла едва успела отскочить, почти зацепив лазер. Сердце прыгнуло в груди, и она почувствовала, как адреналин резко поднял силы, прогоняя слабость болезни.

— Черт! — выругался Минхо, пытаясь удержать двери. — Нам нужно вернуться и придумать другой способ!

Белла кивнула, вытирая пот со лба. Страх ещё не отпускал, но чувство возбуждения от открытия нового пути смешалось с тревогой. Они сделали шаг назад и медленно вернулись в Глейд.

Белла ощутила смесь тревоги и решимости: впереди был неизвестный путь, опасный и манящий одновременно. Они знали, что этот путь может стать их шансом на свободу... если удастся преодолеть все ловушки Лабиринта.

Вернувшись в Глейд, Белла, Минхо, Томас и Ванесса пытались рассказать о находке, но столкнулись с недоверием и подозрением. Люди, пережившие вчерашнее нападение Гриверов, были напряжены и раздражены.

— Никто не поверит, — прошептала Белла, ощущая лёгкое разочарование. — Они будут думать, что мы создаём только новые проблемы.

— А если это правда? — спросил Томас, нервно сжимая устройство. — Мы нашли проход, который может быть выходом!

Галли наблюдал за ними со своей обычной самоуверенностью. Его глаза сверкали, а губы изогнулись в насмешливой улыбке:
— Вы снова создаёте хаос. Сколько можно? — громко сказал он, обращаясь ко всей группе. — После вчерашнего нападения вы лишь усугубили ситуацию!

Толпа начала переглядываться, шептаться. Некоторые слушали Галли и кивали в знак согласия. Белла почувствовала, как в груди поднимается тревога: часть людей могла поверить в слова Галли, а значит, они рисковали быть наказанными.

— Мы говорим правду! — выкрикнула Ванесса, сжимая кулаки. — Мы нашли путь!

— Путь или ловушка? — усмехнулся Галли, выставив грудь вперёд. — Но вы всё равно слишком много проблем создаёте.

Минхо, стиснув зубы, подошёл к Белле и прошептал:
— Приготовься. Они попытаются нас изгнать.

Белла почувствовала смешение страха, злости и решимости. Мы нашли шанс выбраться... а они хотят остановить нас?

Ночь подходила к концу, а решение было принято: Беллу, Минхо, Томаса и Ванессу должны были изгнать. Сердце Беллы сжалось, но она знала, что не отступит. Их цель была слишком важной, чтобы позволить страху победить.

Утро принесло самую страшную проверку. Беллу, Минхо, Томаса и Ванессу привели к колам, решив изгнать их из Глейда. Сердце Беллы сжалось, дрожь пробежала по спине. Каждый шаг к колу казался тяжёлым, как будто сама земля тянула её вниз.

— Они не могут нас просто так... — пробормотала она, ощущая гнев и отчаяние.

Галли стоял неподалёку, удовлетворённо наблюдая за сценой. Толпа шепталась, кто-то тихо соглашался с ним, кто-то метался между сомнением и страхом. Белла ловила взгляды Минхо и Томаса, в их глазах она видела решимость и тревогу одновременно.

— Стойте! — внезапно раздался резкий голос. Фрайпан, Чак, Уинстон и ещё несколько людей рванули вперёд, одним движением освобождая их. Белла ощутила прилив облегчения и энергии, хотя сердце всё ещё колотилось.

— Быстро, за мной! — крикнул Минхо, хватая Беллу за руку. Томас и Ванесса последовали за ними.

Толпа колебалась, шепталась, но часть людей начала прислушиваться к их словам. Белла видела, как страх постепенно сменяется доверием у нескольких жителей Глейда. Они уверенно звали остальных следовать за ними, обещая найти выход и свободу.

Галли, видя это, выругался, но уже было поздно: часть людей решила идти за Беллой и её друзьями, понимая, что их шанс выбраться из Лабиринта слишком важен, чтобы его упустить.

— Уверен в своём решении? — громко крикнула Белла, оборачиваясь к Галли, её голос дрожал, но слова были решительными. — Мы можем выбраться! Мы найдём наш дом!

Галли фыркнул, стиснул губы:
— Мой дом — это Глейд, — сказал он твёрдо. — И я не отступлю.

Белла перевела взгляд на остальных, ощущая смесь тревоги и надежды. Толпа медленно направилась к выходу, а группа Беллы бежала вместе, плечом к плечу, через Лабиринт. Сердце билось быстро, адреналин и страх переплелись с решимостью и внутренним чувством свободы.

Впереди был путь, полный опасностей, но они знали: вместе они способны преодолеть всё.

Толпа двигалась сквозь Лабиринт, сердца каждого колотились, дыхание сбивалось, но внутри жила надежда. Белла держалась рядом с Ньютом, чувствуя, как их руки иногда непроизвольно соприкасаются — тихая поддержка в этой суматохе.

— Держись! — кричал Томас, оглядываясь и показывая путь.

— Быстро! — подхватывала Ванесса, ведя остальных через узкие проходы и знакомые повороты.

Каждый шаг был опасен: стены Лабиринта скрывали множество ловушек, а в воздухе ощущалась напряжённость, словно сама тьма следила за ними. Белла ощущала, как слабость болезни почти полностью отступила, заменившись адреналином. Сердце билось так сильно, что казалось, будто оно хочет вырваться наружу.

— Мы справимся... мы должны... — шептала она самой себе, одновременно боясь оступиться.

Ньют бросил взгляд на Беллу:
— Мы вместе. Ты не одна.

Белла кивнула, чувствуя, как слова придают сил. Каждый шаг был маленькой победой, каждый поворот — шансом на свободу.

Толпа постепенно ускорялась, уверенность росла с каждой минутой. Белла заметила, что некоторые из тех, кто раньше сомневался, теперь бежали рядом, поддерживая друг друга. Они были одной группой, одним организмом, движущимся к цели.

Когда они наконец приблизились к выходу из Лабиринта, свет дня пробился сквозь стены. Белла ощутила, как сердце наполнилось радостью и облегчением. Впервые за долгое время она почувствовала вкус настоящей свободы, хотя впереди ещё оставались неизвестные испытания.

— Мы сделали это, — сказала она тихо, чуть улыбаясь.

— Да... — Минхо кивнул, глядя на неё и на остальных. — Но это только начало.

Белла знала, что впереди будут новые трудности, но сейчас внутри жила решимость и уверенность: вместе они смогут всё. Сердце наполнялось энергией, дыхание стало ровным, а взгляд — ясным. Они были живы, свободны и готовы бороться за свой дом.
____________________________________
Жду вас в своем тгк: сказки Miksis📕🪶
эта история так же есть на фик бук