ГЛАВА 4

Оливию привели к большому дому за городом. Она запоминала дорогу в случае, если придётся удирать отсюда, но забыла обо всем на свете, когда перед ней предстало великолепие, которого она никогда в своей жизни не видела. Вокруг лес и лишь на этой огромной поляне отстроено здание. Оливии показалось, что она попала в сказку с домиком на опушке леса и неописуемой красотой. Но лишь напряжение, витающее в воздухе, напоминало о том, что это реальность. Реальность, где родители мертвы, сестра больна раком, а Оливия не может справиться с чувством вины, поедающей её по сей день.

Она в миг сосредоточилась, вспомнив, зачем сюда пришла. Двухстворчатые двери открылись и Оливия застыла на входе. Её подтолкнули в спину и первое, что бросилось в глаза: винтовая лестница, уходящая на второй этаж, и люстра гигантских размеров. Впереди был проход на кухню, а налево в гостиную, в которой стоял длинный коричневый диван, а напротив висел телевизор. Девушку повели на второй этаж. Она заметила, что справа от лестницы у стены проведена странная конструкция. Заметив её взгляд, один из людей, сопровождающих её, ответил на невысказанный вопрос:

— Кресельный подъёмник для инвалидов.

Оливию провели в одну из комнат, где её уже ждали. У стены сидел белокурый мужчина лет сорока в инвалидном кресле и смотрел в окно. Это была спальня, у стены двуспальная кровать, письменный стол, где случился какой-то апокалипсис, и открытая дверь в гардеробную, где находилось невероятное количество одежды. Оливия сравнила это со своими пожитками и аж поперхнулась. В другом конце комнаты расположился электрокамин, внутри полыхали оранжевые завитки огня, а комната наполнялась приятным тресканием.

Услышав, как за вошедшими закрылась дверь, он не повернул головы и сказал своим людям:

— Оставьте нас, — глубокий, с хрипотцой голос ворвался в комнату и нарушил тишину.

Когда они остались одни, Оливия ещё больше напряглась, взглядываясь в лицо незнакомца. Он тут явно главный. Хоть и в кресле, но его вид вызывает некий холодок по коже, особенно его голос. Так и кажется, что он сейчас встанет с кресла и помчится к тебе с ножом в руке. Пристальные голубые глаза несколько минут разглядывали пришедшую, а приподнятые уголки губ и вовсе не говорили о его намерениях. Он как закрытая книга. Ноль эмоций.

— Такая молодая, а уже ворвалась в преступную жизнь, — наконец-то прекратил он тянущееся молчание.

— Никуда я не врывалась, — тихо пробурчала Оливия, сложив руки на груди.

— Знаешь, заниматься незаконной деятельностью я начал примерно в твоём возрасте, — потом, словно опомнившись он сказал: — Я не представился. Александр, — и протянул руку.

— Оливия, — она пожала руку в его тёплой и лишь потом снова отошла на то место, где стояла.

— Присаживайся, — Александр рукой указал на кровать. Но девушка осталась стоять. Он понял, что она ему не доверяет и хочет поскорее узнать цель своего визита в эти хоромы. — Я знаю, ты думаешь, что мы желаем тебе зла и заманили сюда с какой-то определённой целью. Цель есть, но она не такая, как ты думаешь.

— Думаю, не тянуть время и приступить.

— Хорошо, — он откашлялся и продолжил: — Всё просто: ты воруешь для меня, я плачу тебе. Аренду квартиры, еду, электричество, свет, — перечислял мужчина на пальцах. — И так далее.

— Ты заманиваешь сюда воров, я правильно поняла?

— Да, всё верно. Мы ищем таких, как ты, и предлагаем им так называемую работу.

— Но в чем твоя выгода? — с прищуренными глазами спросила Лив.

— Помогать, — невозмутимо ответил Александр и указал на свои ноги: — Я уже не тот. Раньше бегал, ходил в спортзал, а теперь...То время помогло понять, что есть люди, которые нуждаются в помощи.

— Какое тебе дело до других людей? — это уже было похоже на какой-то допрос, но Оливия должна знать все детали. Она ещё раз осмотрелась: — Ты же наверняка какой-нибудь мультимиллиардер. А такие чаще всего не думают о бедных людях, вынужденных выживать в этом жестоком мире, потому что не знают, каково это. Каково ночевать на улице, сжимаясь от холода. Каково считать каждую потраченную копейку и пахать на работе, чтобы прожить хотя бы ещё один день и не умереть от холода. Вы, богачи, не знаете что это такое.

Первое время после смерти матери, так как Оливию и Нессу выгнали из их квартиры, они ночевали на улице, пока Картер не накопила на первую сьемную квартиру. Пошла на первую попавшуюся работу, потому что чувствовать вечный холод на пальцах, чувствовать опасность при каждом шорохе стало невыносимо. Они ночевали, где ни попадя: на детской площадке, на скамейке, потом позволили себе такую роскошь, как подъезд. Там было намного лучше, не так холодно, но ледяной бетонный пол делал свое дело и на утро они просыпались с окоченевшими телами, прижимались друг к другу во сне, чтобы хоть как-то согреться. Иногда из подъездов их выгоняли, поэтому частое место ночлега — детская площадка. Залезали в какую-нибудь горку или укромный уголок и пытались заснуть. Из-за этого времени теперь у Оливии очень чуткий сон, просыпается при малейшем шуме.

— В этом ты ошибаешься. Как говорят: не суди человека, пока не узнаешь его прошлое, — сделав небольшую паузу, он сказал: — Я вырос в ужасных условиях. Родители выгнали меня из дома в пятнадцать лет и с тех пор я сам по себе. Работа, работа и работа. Это всё, о чем я думал, — неожиданно Александр усмехнулся. — В этом мы похожи. Выживали, как могли.

— Да, только огромное различие между нами в том, что я сейчас в дерьме, а ты живёшь в прекрасном доме, полном слуг, и ни в чем себе не отказываешь.

— Ты можешь добиться того же, — услышав её негромкий смех, Александр сказал: — Я встретил одного человека в двадцать лет, который вскоре заменил мне отца. — Он подкатил кресло ближе к ней. — Благодаря ему я обрёл всё, что сейчас умею. Когда он умер... — его лицо исказила скорбь. — ...то передал мне в наследство свою недвижимость, фирмы и всё остальное.

— Не у всех есть такая удача, как у тебя, — констатировала Лив. — И ты ничего обо мне не знаешь.

Не ответив, Алекс подкатил кресло к своему письменному столу, выудил оттуда толстую папку и передал Оливии. Открыв её, она обнаружила там свое досье. Ее фото, снятое исподтишка, возраст, привычки, семья и другие детали. Там были и остальные досье других людей.

— Зачем тебе это? — потрясенно спросила она, листая папку.

— Мне нужно всё знать о моих сотрудниках. Не переживай, эта папка не попадёт не в те руки.

— Ладно, — недоверчиво согласилась Оливия и задала новый вопрос: — И если так посмотреть, ты говорил, что хочешь помочь людям, но почему бы просто не раздать им деньги и дело с концом? А не заниматься преступной деятельностью, за которую и посадить могут.

— Не всё даётся даром. Я понимаю, что им пришлось тяжко, но это жизнь. Кто в настоящей жизни отдаст человеку допустим десять тысяч долларов за просто так? Он может привыкнуть к этому и подумать, что это нормально, когда ты не работаешь и вдобавок получаешь зарплату. Некоторым людям приходится трудиться, чтобы заработать себе на жизнь, в то время, как другие, просто получают деньги. В этом есть некая несправедливость, не находишь? Я не могу расщедриться на всех малоимущих мира, понимаешь? Именно поэтому продумана такая схема, где ты оттачиваешь свои навыки и ловкость рук, чтобы впоследствии ты развивал это.

— Воровство? — Оливия приподняла одну бровь и уставилась на него, ожидая ответа. Александр кивнул. — То есть ты хочешь, чтобы люди привыкали к этому и в случае чего прибегали к этому выходу из ситуации, думая, что нет другого?

— Есть много известных воров, ты в курсе? Например, Бонни и Клайд, Джесси Джеймс, Лестер М. Гиллис, Вилли Саттон. Им явно не претила мысль о грабежах и убийствах, это был основной род их деятельности. Все они прославились благодаря своим подвигам, — Оливия усмехнулась на слове «подвиги», но потом опешила, услышав его следующее заявление: — И ты можешь.

— Я? — рассмеялась она. Этот человек нес странные вещи и при этом выглядел нормальным. — Воровка всех времен? Ты это точно про меня? — потом тихо пробурчала: — Мне отца хватило.

Но Александр всё равно услышал и сказал:

— Да, я слышал про твоего отца.

— Даже не удивлена. Кто же про него не слышал?

— Всё заголовки новостных статей только и были о твоей семьи, — дальше он будто зачитывал одну из этих статей: — «Джоан Картер страдала шизофренией и её муж, надоевший это терпеть, скинул еёвниз с седьмого этажа, а их дети, сжигая квартиру, сбежали с места преступления.»

— Мы отошли от темы, — напомнила Оливия. — Может, ты наконец объяснишь в подробностях детали работы?

— Это будет посложнее, чем то, что ты делала раньше, но я уверен, ты справишься. Ты должна будешь грабить магазины и приносить оттуда то, чтт я тебе скажу. Это будут всякие антиквариаты и безделушки.

— Можно ещё вопрос?

— Да, задавай.

— Зачем тебе заниматься незаконной деятельностью, если у тебя есть всё, о чем только пожелаешь? Обычно, это уже край безысходности, когда нет выбора.

— Этим давно занимался тот человек, который передал мне всё в наследство. Это и есть его наследие, на этом построена фирма и доходы. За легальной деятельностью мы скрываем мир беззакония и криминала.

Оливия кивнула.

— Как я и говорил, после выполненной работы, — вернулся Александр к прошлой теме обсуждения. — получаешь то, что тебе так нужно.

— Но для начала я бы хотела попросить о другом. Моя сестра болеет лейкемией и ей нужны деньги на лечение. Если бы ты мог...

— Оплатить её лечение? — перебила девушку мужчина. — Хорошо. Сколько оно стоит?

Она была удивлена, что он так быстро согласился.

— Двадцать две тысячи долларов, — слегка растерянно назвала цену Оливия.

Она уже подумала, что сейчас он откажется, но Александр снова её удивил, достав из кармана своего пиджака крупную стопку денег и начал её пересчитывать. Потом половину этой стопки передал Оливии и она, не веря своим глазам, начала судорожно пересчитывать деньги.

— Предоплата. Чтобы у тебя была мотивация и ты не думала, что я заставлю тебя воровать, а потом кину. Здесь только половина. Вторую получишь после сделанной работы, — объяснил Александр.

Десять тысяч долларов! Оливия за полтора месяца накопила шесть тысяч долларов, а тут ей за одно мгновение дали в два раза больше просто за то, чтобы она обчистила чей-то магазин. Кажется, удача теперь на её стороне. И неважно, что будет потом, неважно, если ей придётся ограбить банк, главное — здесь и сейчас. Её сестра наконец-то вылечится. Эта мысль грела сердце и не давала мыслить трезво. У Оливии аж руки задрожали, поэтому она засунула их вместе с деньгами в карман.

* * * *

Возвращаясь домой, Оливия, буквально, сияла от счастья. Уже представляла, как обрадуется Несса, когда узнает, что сможет вылечиться.

Спустя пару часов, забирая её из школы, она сказала, что её дома ждёт сюрприз. Она всю дорогу спрашивала, что это, но Лив держала интригу до последнего. И только зайдя на порог квартиры, попросила закрыть глаза, а сама вынесла десять тысяч долларов и сложила их, как веер.

— Можешь открывать! — с улыбкой попросила Оливия.

И когда Несса открыла глаза, сначала на её лице сочетались недоумение и недоверие.

— Это... — начала она, но Лив закончила за неё.

— Деньги на твоё лечение, — она улыбнулась и добавила: — Пока что здесь только половина, но потом будет ещё.

А потом Оливии показалось, что ураган эмоций снесёт её с места. С самого начала мечтой её младшей сестры было стать такой, как все. Обычной девочкой, у которой есть свои интересы и причуды. Не быть выделяющейся на общем фоне с болезнью рака крови, с бледным лицом, как у привидения, и слабым иммунитетом. Она всегда была очень активной девчонкой и любила физкультуру, но заниматься ей нельзя было из-за этой самой болезни. Она отсиживалась на скамейке, в то время, как другие сдавали бег на скорость, играли в теннис, бадминтон и баскетбол. Лейкемия сделала из Нессы того человека, которого она сама сейчас не узнает. Она сжирала все её силы, её энергию и её жизнь по каждой клеточке каждого дня. И хотя виду того, что ей плохо, Ванесса не выдавала, Оливия видела, как она угасает с каждым днем.

Следующий шаг по её  выздоровлению многое изменит. И до болезни сестры жили худо, их четыре раза чуть ли не выселили из квартиры, они кое-как карабкались вверх по этой жизни, но часто терпели крах. Но это нормально. У всех в жизни есть взлёты и падения.

Сейчас у Оливии есть лишних шесть тысяч долларов, и она не верит, что в кои-то веки всё начало налаживаться.