ГЛАВА 16

Три месяцаспустя

Оливия ковыряла вилкой в еде, но есть совершенно не хотелось. В последнее время она часто отказывалась от еды и морила себя голодом; ввязывалась во всевозможные драки; когда шла в душ, включала горячую воду на максимум, после которой на теле оставались следы от ожогов.

Два месяца назад она узнала о смерти своей младшей сестры. Два месяца назад её сердце разбилось вдребезги и оставило после себя отпечаток скорби и боли. Этот момент разделил жизнь Оливии на «до» и «после». Потому что после этого она больше не сможет мыслить, как раньше, как и не сможет восстановить прежнее состояние хладнокровия и сосредоточенности.

Оливию выпустили из карцера месяц назад и за временное нахождение там ей действительно казалось, что она сошла с ума. Воспоминания о случившемся нахлынули так быстро только благодаря Рейвен, ведь электрический ток явно отшиб Картер мозги. Рейвен как-то её спросила, что она будет делать после тюрьмы. Лив ответила, что вернётся к Ванессе, на что Мартинес многозначительно хмыкнула и оповестила о том, что ее сестры нет в живых. Только тогда воспоминания полностью вернулись.

В одиночной камере просто сидеть и бездельничать очень скучно, а разговоры её успокаивают. Даже с заклятым врагом. На время она забыла, что Рейвен Мартинес — злобная и жестокая соперница, которая сделала жизнь Оливии в тюрьме невыносимой. Ей просто нужен был человек, с которым можно поговорить.

Но даже и это не помогало. Все мысли Оливии были заняты Ванессой. Против воли она вспоминала все знаменательные и яркие моменты и это ещё больше причиняло боли. Как она держала Нессу на руках в самый первый раз, когда Оливии самой было на тот момент восемь лет. Как учила её ездить на велосипеде. Как защищала её в младшей школе от недоброжелательных лиц. И...кулон, который ей подарила Ванесса. Она всегда носила его с собой, но ей пришлось расстаться с ним, когда она сдавала все личные и имеющиеся с собой вещи в контейнер. Они сейчас лежат там...

Как-то раз Рейвен случайно услышала, как Оливия плачет, хотя она пыталась делать это как можно тише, чтобы та не подумала, словно Лив слабачка и плакса. Хотя как будто бы в этом уже все убедились, но нужно поддерживать прежний образ. Как на зло, у Рейвен хороший слух и ужасная поддержка. Она могла просто помолчать, но, конечно же, этого не сделала.

— Хватит реветь. Мне и так тут туго, ещё и ты со своей скорбью по младшей сестре, — грубо проговорила Рейвен. — Соберись наконец! Твои крокодильи слезы вернуть её не помогут.

Как ни странно, но это подействовало. Обычно в подобных случаях Оливию утешивала мама или сестра, но от этого она только больше раскисала и громче рыдала. А резкий и недоброжелательный тон Рейвен привёл её в себя. Она вытерла слезы и похлопала себя по щекам, стараясь собраться с мыслями.

— Хреновая у тебя поддержка, — отозвалась Оливия с той стороны стены. — но она помогает.

— Я тебя не поддерживала. Не настолько умом рехнулась. Просто надоело слушать эти всхлипы и рыдания. Как бы ты ни пыталась их скрыть, это не помогает.

Потом Оливия почти не плакала, но терзала себя другим способом. От мучений не уйти, ты просто заменяешь один вид боли на другой. В душе у неё разрасталась ещё большая чёрная дыра, уносящая в себя всё человеческое, что когда-либо было в Оливии.

Потом после размышлений о своей сестре она серьёзно задумалась, не одурачили ли её. Она ведь всё приняла за чистую монету, но в тот момент Оливии сообщал о смерти Нессы человек Аллана. Она же не видела тела и свидетельства о смерти. Хотя и не хотела бы видеть. Но с другой стороны, зачем её отцу обманывать её? Он же обещал месть, вот она и наступила. Собственную дочь он не пожалел бы, это уж точно. Скорее всего, эти проблески надежды — всего лишь стадия отрицания. Оливия до сих пор не может поверить, что осталась совершенно одна, что её сестры больше нет, поэтому и придумывает бессмысленные оправдания сама себе, что, возможно, Ванесса сейчас очень даже жива и находится в онкологическом центре или приюте. Или люди отца схватили её и кинули в какой-нибудь тёмный грязный подвал. Но это лишь фантазии Оливии.

Каждую ночь ей снились кошмары, где она собственноручно убивает свою сестру, а потом, осознав то, что натворила, заканчивает жизнь самоубийством. И каждый раз оно происходит по-разному: она обматывает верёвку вокруг шеи и убирает из под себя стул; кидается с крыши восьмиэтажного здания; пронзает себя тем же ножом, которым убила Нессу. Оливия вскакивала с кровати, вся в поту и слезах. Чему её и научили эти сны, так это тому, что такой судьбы у нее не будет ни за что. Самоубийство — не выход, а побег от своих проблем и страданий. Так поступают только слабаки и трусы. А Оливия не такая. После всего произошедшего в её жизни она просто не может сдаться. Хоть и её главной направляющей и ниточкой к реальному миру являлась именно Ванесса, теперь придётся учиться жить...без неё. От самой мысли хотелось истошно выть, забиться в угол и навсегда остаться в тени. Возможно, месяц в карцере пошёл Оливии на пользу, где нет провоцирующих её людей и где не нужно притворяться сильной и бесстрашной. Само по себе слово «сильная» ассоциируется с безумным количеством страданий, которые преподнесла судьба, а не с тем, что ты сможешь противостоять десяти жестоким заключенным, которые мечтают порвать тебя в клочья. Это ассоциируется с тем, через что ты прошёл, что повидал, с чем смог справиться. Это означает, что ты не сломался и бросил вызов Вселенной, утверждая, что она тебя недооценила.

После выхода из карцера над Оливией, как ни странно, перестали издеваться и пытаться преподать ей урок. Все словно вообще забыли о её существовании. Её это очень даже устраивало, но, несмотря на это, Оливия не расслаблялась и не принимала отсутствие агрессии в её сторону за милость.

Потом её с Рейвен отправили к заведующему тюрьмы. Он допрашивал Оливию, откуда у неё взялся пистолет, и она не стала мучить его догадками. В конце концов, она не обязана прикрывать человека Аллана, они её враги, поэтому сразу после этого визита ту женщину-врача, рассказавшую ей о смерти Нессы, стали непременно разыскивать. Райли засекли камеры в зале визитов, но отыскать её будет непросто, да и имя, должно быть, фальшивое.

С того момента, как Оливия вышла из карцера, она словно отрастила крылья и вылетела из ловушки, в которой её держали долгое время. Карцер сдерживал её, а освобождение оттуда принесло какую-то часть имеющейся свободы. Пару раз она попадала в передряги: то услышит смешки в свою сторону, хотя это было не со злобы, но Оливию это не волновало, её достало, что многие считают её девочкой, над которой можно без зазрения совести насмехаться; то в Оливию случайно попали баскетбольным мячом, когда заключенных третьего сектора отвели в отделенный решеткой дворик, если его так можно назвать, где расположено баскетбольное кольцо, трибуны и многие другие развлечения, такие как: теннис, футбол, фрисби.

Каждый момент нападок, может и случайных, в её сторону вызывало тень негодования и злости. Оливии казалось, что её окружили со всех сторон и хотят причинить ей боль, хотя всё могло быть совершенно не так, но подозрение так и кралось в голову, шепча на ухо: они хотятсделать тебе больно, их нужно наказать. Параноидное состояние не отпускало Картер ни на секунду. 

Она начала ходить в спортзал, заниматься на тренажерах, бить в боксерских перчатках по груше, совершенно не понимая, правильно ли она делает. К счастью или несчастью, нашёлся человек, который ей помог. Сначала Оливия относилась к Оушен с недоверием, думая, что раз та занималась профессиональным боевым видом спорта около десяти лет, хочет сделать её своей грушей для битья. Но Оливия не смогла отказаться от предложенной помощи, потому что ей нужно было научиться драться по-настоящему, а не просто размахивать кулаками. Оушен объяснила ей технику и сказала как можно больше качать руки и ноги. Оливия схватывала все на лету и у неё неплохо получалось. Вскоре состоялся первый бой с применением тех приёмов, которым её обучили. Оушен, конечно, поддавалась, ведь она профессиональный боец, но повалить её на пол не получалось долго и даже в момент боя Оушен подсказывала и направляла Оливию в нужное русло. Она всегда говорила ей: не бей вслепую, бей туда, где противник будет не ожидать удара и в те части тела, которые открыты и находятся на виду.

Шли дни, недели, как и очередные поединки между Оушен и Оливией. Картер говорила, что никогда не сможет победить такую противницу, как Оушен, ведь она такая сильная и подтянутая, груды мышц в руках и плечах.

— Не всегда победа заключается в том, настолько ты силен или отважен, — сказала она после высказывания Оливии, положив руку ей на плечо. — Победа есть в хитрости, ловкости и изворотливости. Ты можешь обмануть противника не с помощью своей силы, а с помощью этого, — она дотронулась до виска Оливии.  Сканируй, действуй, не стой на месте и не думай слишком долго. Четыре правила, которые могут тебе пригодится.

Оливии нравились боевые искусства, она отвлекалась от мыслей о Нессе, которые терроризировали её все свободное время, и концетрировалась на звуке ударов об грушу, на изнурительных тренировках до потери пульса. В те моменты в спортзале она не думала ни о чем, что могла позволить себе довольно редко, и ей это нравилось. А Оушен в качестве тренера бесподобна. Она строга и безжалостна по отношению к Оливии, и именно благодаря этому девушка уже так далеко продвинулась. Тренировки проводились каждый день; Картер до сих пор помнит, как после первой она еле донесла себя до кровати и вспомнила, что следующий день предстоял ещё более тяжёлый. Они занимались по пять часов на день и выходили из спортзала зала почти самые последние; несмотря на ужасную боль во всем теле, Оливия не жалела себя и выкладывалась по полной.

Хоть Оушен и тридцать два года с Оливией они были словно на одной волне. Наверное, это единственный человек, кто действительно хотел ей помочь без выгоды для себя и она убедила себя, что не все заключённые — подонки и мрази. Конечно, Оушен она почти не знает, та не отзывалась о своём прошлом, но это и не нужно было. То, что она наблюдала, как Оливия ставит неправильный удар и только ломает себе руки, уже о чем-то говорит, если женщина захотела предложить помощь. Или, если быть точнее, они помогли другу. Оливия избавила Оушен от тоски в этом скучном месте, Оушен выручила Оливию и научила её самообороне и не только.

Поняв, что аппетита совсем нет, девушка выбросила еду в мусорку и вышла из столовой. Она нашла укромное место в библиотеке, среди стеллажей с книгами и села, поджав колени и уткнувшись в них головой.

— Мне так тебя не хватает, — сдавленно пробормотала Оливия.

Мир потерял прежние краски и стал мрачным и холодным. Она бы сделала всё, чтобы сейчас переместиться в прошлое и спасти свою сестру. Но теперь...ей придётся жить этим тяжким грузом утраты.

— Решила уединиться? — раздался откуда-то знакомый голос.

Оливия оторвала заплаканное лицо от коленей и в проходе между стеллажей увидела Эйвери.

— Пришла позлорадствовать? — сказала Оливия. В её голосе не было ни злобы, ни взволнованности. Ничего. Он был бесцветным. Сейчас ей не хотелось тратить силы на какую-то заключенную, которая её ненавидит. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое.

Ничего не говоря, Эйвери просто села рядом, повторив позу Оливии.

— Рей рассказала, что случилось, — спокойно начала она, вперившись взглядом в ближайшую книжную полку. — Мне жаль.

Это не прозвучало, как издевка или насмешка, это голос человека, который действильно соболезнует. Но тут должен быть подвох. Не может Оливию найти человек, явно не желающий ей добра, и сидеть так рядом, словно они старые добрые друзья, и говорить о сочувствии по потере Оливии.

— Не утруждай себя. Я не поведусь на ваши с Рейвен уловки, — твердо проговорила она.

Эйвери озадаченно посмотрела на нее.

— Рейвен не знает, что я здесь. И я не пришла сюда, чтобы нагадить тебе. Не в этот раз. Она сказала мне не приближаться к тебе. Да и всем остальным тоже.

— Всем остальным? — теперь пришла очередь Оливии удивляться. Что это всё значит?

Эйвери кивнула

— Да, после того, как она вышла из карцера, сказала Четверке Хаоса прекратить нападки на тебя. По крайней мере, пока что, — потом она добавила: — Кстати, классное прозвище ты для них придумала.

Интересно. Зачем Рейвен понадобилось это делать? Настолько прониклась Оливией, что решила сжалиться над ней? Хотя слово «жалость» ей явно не знакомо.

— И...тогда зачем ты пришла сюда? — неуверенно спросила девушка, не зная, каких ещё сюрпризов ждать от Эйвери.

Она лишь пожала плечами.

— Уверена, ты думаешь, что я пришла сюда с целью поиздеваться над тобой. Ведь поводов дружить с тобой у меня нет. Мы с самого начала не ладили, так что...если смотреть с твоей стороны, это и правда странно, что я пришла сюда поддержать «моего врага», — она изобразила руками в воздухе кавычки. — Просто...несмотря на тюрьму, люди не должны забывать про человечность. Всё-таки то, что мы находимся здесь за какие-либо преступления — это не конец света. Да, жизнь не будет прежней, но не стоит...не стоит так сильно настраивать себя на худшее.

Оливия видела, что эти слова шли прямиком из её души и они были искренние. Эйвери обнажила свою железную броню перед своим недругом и теперь показала себя с другой стороны. Оливия считала её обычной, легкомысленной девчонкой, которой хочется повыпендриваться и унизить кого-нибудь, чтобы потешить свое самолюбие. Но сейчас перед ней предстал словно другой человек, и он был чем-то похож на Оливию. Тот образ Эйвери Томпсон, которая проводила много времени с Рейвен и была её хвостиком, всюду следующей за ней, был поддельным, ненастоящим. На самом деле Эйвери совершенно другая. Она лишь пытается выжить. Как и Оливия.

— Я не хочу больше враждовать, — заявила Эйвери и в её тоне Оливия не услышала насмешки или сарказма. — В тюрьме нужно заводить новые знакомства. Дружеские знакомства.

Оливия рассмеялась, словно Томпсон рассказала ей смешную шутку.

— Извини, Рейвен уже предлагала мне объединиться, но я уверена, что это фальшь и она предаст меня в любой удобный момент. Так что...

— Я не предлагаю тебе объединиться от лица Рейвен, — перебила её Эйвери. — Если я её подруга, это не означает, что я должна общаться только с ней.

— Не думаю, что это хорошая идея, — неуверенно сказала Лив. — Мне и одной отлично.

Это была неправда, но ей нужно как-то отвязаться от Эйвери. Оливия не может ей доверять, как и общаться с ней.

— Ладно, — не стала давить девушка и встала с пола, взглянув сверху вниз на Картер. — Но если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

И удалилась, словно этого разговора и в помине не было.