ГЛАВА 15

Держа в руках пистолет и сжимая его в потных ладонях, Оливия не двигалась с места и поддерживала зрительный контакт с Рейвен, которая с безразличным видом облокотилась об стену, поставив на неё одну ногу и скрестив руки.

— Я знаю, зачем ты пришла, — начала она. — Стоило догадаться, что Аллан избавиться от меня, как от назойливой мухи, когда я перестану приносить ему пользу. И сделать он это собирается — вот ирония — руками собственной дочери.

Сейчас Оливия чувствовала себя обманутой. Это как думать, что о тебе не знают ничего, но при этом без твоего ведома о тебе знали абсолютно всё. Рейвен знала, что задумал Аллан, что он хотел убить свою младшую дочь и поддерживала с ним связь. В ней нет ничего святого — это чистая правда. Она не беспокоится ни о ком и ей плевать абсолютно на всех, кроме себя. В ней нет ни жалости, ни сострадания, ни любви. Она просто пустышка, которая нуждается лишь в порывах жестокости и собственного удовлетворения и веселья.

Оливия медленно подняла пистолет, крепко обхватив его двумя руками, и направила в грудь Рейвен.

— Ты ведь знаешь, что исполнишь его волю, если убьёшь меня? Он лишь пользуется тобой и твоей неконтролируемой яростью, чтобы прикончить меня. Я бы не советовала поддаваться своей прихоти. Я могу тебе понадобится, — Рейвен стала медленно подходить к Оливии, что у неё создалось ощущение, словно это она сейчас жертва, а Рейвен охотник. Дуло уперлось ей в грудь, но это ничуть её не напугало. Наоборот, уголок губ приподнялся в полуулыбке, а глаза приобрели живой блеск. — Мы можем объединиться. Против Аллана. Не этого ли ты хотела? Разгромить его раз и навсегда. Он предал меня. Как и тебя.

— Не он меня предал, а я его, — отметила Оливия.

— Без разницы, — отмахнулась Рейвен. — Двое заклятых врагов объединяются против своего общего врага — достойно похвалы, тебе так не кажется?

— Нет, не кажется, — твердо процедила сквозь зубы девушка. — Ты всерьёз думаешь, что я поверю тебе? Захочу объединиться с той, кто числится на первом месте после моего отца в ненавистных мне людях? Ты знала, какую месть он мне готовит. Знала, что моя сестра — это моё всё. Аллан не мог не упоминуть это, как никак это важный факт для  уничтожения его старшей дочери. Ты заставила свою Четвёрку Хаоса избить меня до полусмерти, так что я неделю не могла без страха ходить по сектору, не оглядываясь по сторонам при этом. А ведь я терпела твои нападки как раз таки ради Ванессы. Больше скрывать это не имеет смысла, ведь ты всё знаешь. Знала с самого начала. Я прикрывала не Алекса, а свою сестру, потому что понимала, что раскрывать своих слабых мест категорически нельзя. Ванесса была моим главным слабым местом. А теперь её нет, — Оливия не заметила, как первая слеза упала на её щеку. За ней последовала следующая. Закусив губу, она сдерживала вырывающиеся наружу рыдания. Слезы создали пелену, из-за которой девушка видела смутно и размыто. Она одной рукой протерла лицо и глаза, чтобы лучше видеть.

Вылить душу незнакомому человеку, так ещё и врагу номер один — не лучшая идея. Но все эти эмоции она сдерживала в себе с того момента, как узнала о смерти Нессы. И вот в мгновение ока они вылились из неё и она не смогла остановиться, рассказывая о своей боли и беспомощности.

Снаружи слышались громкие голоса, все галдели и перебивали друг друга. Сотрудники тюрьмы обращались к Оливии и Рейвен, призывая их немедленно открыть дверь. Но они не обращали внимание на этот гвалт. 

— Я не знала, что он задумал, — вкрадчивым тоном произнесла Рейвен. — Он никогда не делился со мной своими планами. Да и в общем-то не доверял. Чтобы ты знала, он никому не доверяет, не считая себя.

Очень в духе отца. Такой же параноик, как и Оливия. И именно из-за этого недоверия она не поверила, что Рейвен прям так уж ничего не знала о его планах на Нессу и Лив.

— Он мне сказал следить за тобой и сделать твою жизнь в тюрьме невыносимой. Я только знала, что ты его дочь и что он точит на тебя зуб. Это всё.

Ее лицо выглядело искренним, но Оливия на это не повелась. Она не могла понять, почему Рейвен оправдывалась перед ней, ведь Картер по сути для неё никто. Откуда взялось это желание сотрудничать? У Мартинес есть явный план и он как-то связан с Оливией. Она уже раз допустила ошибку, спутавшись с Александром. Ещё одну такую не позволит себе допустить. Эти мысли она высказала вслух:

— Я тебе не верю. Ты богата и у тебя наверняка есть много людей за пределами этой тюрьмы. Ты можешь приказать им сделать всё, что угодно, и они сделают. А я-то что? Бедная сирота, которая и сестру то свою уберечь не сумела. Слабая девчонка, которой, по твоему мнению, можно легко помыкать и которую можно легко запугать. У меня нет власти и нет статуса. Я всё потеряла два года назад и стала никем. Хоть что тут я? Я всегда была никем. Отец держал нас в страхе, не давал никакой свободы, был жесток и агрессивен. Я явно пошла не в него. Такая слабая и жалкая, что даже защищить себя не могу, — Осознав, что уже в своей речи зашла далеко, Оливия вернулась к первоначальной теме: — В этот раз я не поведусь, Мартинес. По моим предположениям, я могу быть нужна тебе в двух случаях. Или ты просто морочишь мне голову, говоря о союзе, чтобы просто поразвлечься, а потом выкинуть, как ненужную игрушку. Или я нужна тебе для чего-то другого, и связано оно явно с отцом. Но чтобы ты знала, мы не виделись два года и с самого моего рождения он был очень скрытным человеком. Так что вряд ли я смогу тебе помочь. А даже если бы и могла, то мне было бы интереснее понаблюдать за тем, как ты терпишь крах, — на этих словах Оливия зловеще улыбнулась и выглядело это жутко, особенно с пистолетом в руках.

Рейвен поджала губы и кивнула, опустив глаза в пол.

— Я знала, что ты мне не поверишь. Черт, да я и сама бы не поверила. Скрывать не буду, ты мне нужна для кое-чего другого. И насчёт жалкой девчонки ты права. Я уверена, без меня ты и дня здесь не продержишься. — Она приблизила свое лицо к Оливии и хищно улыбнулась. — Я могу превратить твою жизнь в ад. — Эти слова были сладки, как мед, но опасны, как лезвие. Рейвен отстранилась и как ни в чем не бывало продолжила: — А могу помочь тебе...

— У тебе нет причин помогать мне! — перебила её Оливия. — Враги могут стать союзниками, но ненадолго. Они всегда найдут способ, чтобы предать тебя и выведать твои тайны.

— Ты процитировала своего отца, — заметила Рейвен и голос её звучал так, словно она знала что-то, чего не знает Оливия. — Возможно, не такие вы уж разные, как ты утверждала, — потом она резко перескочила на другую тему: — Ладно, не хочешь сотрудничать, я не буду тебя заставлять. Я просто дождусь, когда ты наконец поймёшь, что тебе без меня не обойтись.

Оливия опешила от слов о ее схожести с отцом, но быстро собралась с мыслями и произнесла с явной злостью в голосе:

— Хватит морочить мне голову! Меня достали эти пустые разговоры. Я...

Она замолчала, когда услышала странный звук, доносящийся со стороны закрытой двери. А потом они резко отъехали в стороны и внутрь ворвались надзиратели с электрошокерами в руках. Потрясенно смотря на них, Оливия нажала на спусковой крючок и раздался выстрел. Следом за ним — крик Рейвен.

Последнее, что помнила Оливия перед тем, как потерять сознание, как её поразили электрическим разрядом и она упала на пол без чувств.

* * * *

Глаза медленно разомкнулись и сощурились от приглушенного света в неизвестном помещении. Хотя, присмотревшись, таким уж неизвестным оно теперь не выглядело. Здесь она была всего один раз, после своей проделки.

Карцер.

Второй раз за три недели нахождения в тюрьме. Кажется, это может стать рекордом.

Сев на матрасе, Оливия поморщилась от резкой боли в голове и приложила к ней руку. Ребра заныли, заставив вспомнить, отчего они были повреждены. В голове пусто, как и в мыслях.

— Боже, что произошло? — охрипшим голосом вслух проговорила Оливия.

— Очухалась наконец? — раздался знакомый грубый голос за стеной.

Он был приглушенным, поэтому девушка подползла к стене, за которой он раздавался. Стены между камерами карцера были тоньше, чем предполагалось, поэтому было слышно, что происходило в другой камере.

— Мартинес? — удивлённо спросила она. — Что ты здесь делаешь?

— Освежить память? Ты заперла нас в камере, потом прострелила мне плечо и нас отчихвостили электрошокером, а потом кинули сюда. Но перед этим надо мной провели болезненные медицинские махинации и забинтовали плечо, которое болит от малейшего движения. Словно эта чёртова пуля всё ещё во мне.

— Правда? — улыбнулась Оливия. Её день в миг стал лучше от осознания того, что Рейвен сейчас больно и будет в следующие недели. И даже нахождение в карцере не смогло испортить это блаженное состояние.

— Я чувствую, что ты улыбаешься, мстительная Мальвина, — угрюмо произнесла Рейвен.

В ответ Картер рассмеялась.

— Знаешь, Мартинес, думаю, это будет мое самое весёлое нахождение в этой дыре.

— Смейся, пока можешь. Скоро тебе будет не до смеха, — это прозвучало, как угроза, но только не в этот момент.

— Я даже не предполагала, что ты сможешь выстрелить, — озвучила она свою мысль.

— Почему это? — отозвалась Оливия с другой стороны стены.

— Ты же мягкотелая, — сказала Рейвен, как самую очевидную вещь в мире. — Описания Аллана тебя и твоего характера совпадали с тем, что я видела, когда впервые познакомилась с тобой. Не представляю, сколько слез ты пролила по тому бедняге, которого убила.

— Я не... — Она осеклась, осознав, что продолжать эту ложь про то, что она хладнокровно убила Люка, было полной нелепицей. Оливия хотела создать вид человека, которому всё нипочём и которого не стоит недооценивать, так как слабакам в тюрьме не место. Но все сразу учуяли её натуру. А Рейвен, в первую очередь. Не надо создавать вид независимого человека, нужно построить этот образ в реальности. Поэтому, сглотнув ком в горле, она спросила: — Откуда ты это знаешь?

— Это же очевидно.

— Какой ты меня видишь?

На мгновение опустилась тишина. Кажется, Рейвен не ожидала такого вопроса.

— Ну...из того, что я о тебе знаю, — начала девушка. — Ты довольно сострадательная и добродушная личность. Жертвенная в плане того, что сделаешь ради своих близких всё, даже если придётся самой пострадать. Предсказуемая, твои глаза всё выдают, поэтому легко предугадать, что ты собираешься сделать. Импульсивна и физически слаба. Морально твой разум и рассудок способен многое вытерпеть. Это твоё преимущество, так как если ты допустим попадешь в психушку, то сдашь позиции и сойдёшь с ума самая последняя, — она рассмеялась, будто рассказала какую-то смешную шутку.

— Ясно, — сказала Оливия, недовольная сказанным своей собеседницы. — Значит, недостатков у меня много?

У Рейвен могло сложиться другое мнение об Картер, если бы она знала причину, по которой Аллан сел в тюрьму. Тогда она не назвала бы её сострадательной и добродушной.

— Достаточно. Но это можно исправить.

Надежда промелькнула на лице девушки. Но потом она словно очнулась. С каких это пор Оливия болтает о своих проблемах и своём характере с заклятым врагом, которым она её обозначила с первого знакомства? Но Рейвен, кажется, этому совсем не против. Интересно, почему? Хочет втереться в доверие? Она же хочет переманить Оливию на свою сторону. Или, если быть точнее, делает вид, что хочет работать с ней в одной команде.

Но совершенно неважно, что Рейвен пытается втереть Оливии. Ей нельзя верить ни в коем случае. Всё её слова — ложь, её искусно созданный образ человека, который может или даже хочет помочь — фальшь.

И, в конце концов, она поспособствовала тому, чтобы в тюрьме Оливия стала грушей для битья и, вероятно, она не прекратит её страдания. Ведьона создана для того, чтобы причинять боль другим людям.