ГЛАВА 8

Что делать после того, как убил человека?

У многих убийц этот вопрос возникает часто и Оливия была уверена, что никогда им не задастся. Но в последнее время она уже ни в чем не уверена: ни в своих мыслях, ни в своих действиях. Раньше она всегда думала: я никогда не стану, как отец. Сейчас же противоречит сама себе. Лив убеждает себя, что у неё не было выбора, она обязана была спасти свою сестру, но это никак не делает из неё какого-то героя. Это не отмазка того, что она убила человека. Даже от мысли об этом тело бросало в жар, а руки начинали трястись, ведь именно этими руками она проткнула живот Люка. В груди затеплилась надежда: вдруг он жив? Ведь, когда она уходила, Люк ещё дышал, но уже наверняка прощался с жизнью. Может, этот парень, который ворвался в квартиру очень не вовремя, успел вызвать скорую и она приехала до того, как Люк умер? Она этого не знала. Но эта надежда растаяла также быстро, как и появилась, ведь если он не умер, это означает, что Оливия провалила задание и вместо него совсем скоро может умереть Ванесса. Ей не хотелось думать о том, что будет, если Люка всё же не успели спасти, или о том, что он жив и тогда её сестре прийдет конец. При первом варианте она станет убийцей. А при втором тоже, потому что не может допустить, чтобы Ванесса не получила должное ей лечение. Картер ворвется в больницу, если надо будет, и сама его прикончит.

Сейчас она понимает всю абсурдность ситуацию и собственную тупость. Приходят какие-то левые люди и говорят, что помогут ей, она, как по мановению волшебной палочки, идёт следом и думает, что Алекс изменит её жизнь. Но он, черт возьми, долбанный криминальный авторитет. Тогда Оливия не думала об этом. Она думала о деньгах, о том, что Несса наконец вылечится. Конечно, Лив предполагала обман со стороны Алекса, она не верила кому попало, но не могла упустить такой шанс. Она бы упустила его, если бы не согласилась на убийство Люка, так как тогда все эти кражи оказались бы бессмысленными. Лив делала это ради Нессы, ради того, чтобы её жизнь хотя бы наполовину стала нормальной.

Возможно, Оливия и разрушит жизнь своей сестры. Она дала ей шанс на то, чтобы избавиться от рака, но сама же может его отнять. Тогда не стоило вообще это затеивать. Ведь худшее, что может быть - это поверить в судьбу, в то, что ты сможешь выжить, а потом осознать, что это была фальшь, жестокая ложь. У Ванессы казалось бы не было этого шанса, она не верила, что сможет получить лечение. А сейчас этот шанс может у неё украсть какой-то мажор, у которого нет даже толики чести и совести.

На следующий день Оливия проснулась невыспавшаяся, лохматая и с красными глазами. Ей всю ночь снились кошмары, связанные с Люком. И каждый раз она просыпалась, думая, что на её руках кровь человека, которого она убила. Во сне она видела ту часть себя, которую надеялась никогда не увидеть. Часть себя, которая похожа на отца.

Взглянув на будильник, Оливия поняла, что опять проспала. Хотя какой тут университет после произошедшего ночью? Скорее всего, будут опрашивать свидетелей, так что на улицу лучше не высовываться, но с другой стороны, как это будет выглядеть? Именно после убийства на Уилкин-стрит она перестанет ходить на учёбу. Хотя Оливия часто уже пропадала, но Мистер Диас знает, что Несса сейчас лечится в больнице на химиотерапии. Ей нужно пойти, чтобы не выказывать подозрений. Все-таки никто не знает о том, что она совершила. Надо просто вести себя, как обычно. Оливию не вычислить, улик не должно было остаться. Единственная улика - это тот свидетель.

* * * *

Сегодня первая пара - лекция по экономике. На неё Оливия пришла вовремя. Отсидев полтора часа, она решила пойти на свежий воздух, так как промежуток между следующей парой был полчаса.

Ей на улице легче дышится, а внутри стены как будто сковывают, давят на тебя. Выйдя наружу, она наконец вдохнула полной грудью и потрепала свой пиджак, проветриваясь. Вроде бы на улице прохладно, середина осени, а Оливия, как из парилки вышла. Оглядевшись по сторонам, она завернула за угол, прислонилась спиной к холодной стене и откинула голову назад. А когда взглянула на свои трясущиеся руки, то обнаружила на них кровь. А когда потрясла головой, то её уже не было.

Что за чертовщина происходит? Состояние, которое сейчас случилось у Оливии, граничит между панической атакой и галлюцинациями. Оценив собственный бред, она вспомнила болезнь матери. У той часто случались припадки и галлюцинации. Чтобы Оливия не припоминала и не сравнивала, всё шло лишь к одному. К её прошлому. Она не могла не возвращаться туда каждый раз. И ощущалось это «возвращение» довольно болезненно. Воспоминания ранили сердце и напоминали о том, что раны прошлого не утихли, а только выжигали в душе чёрную дыру.

Сделав пару вдохов и выдохов, Оливия вышла из укрытия, надеясь, что никто не видел её припадка. Следующей парой был испанский язык, с которым у Оливии было всё очень и очень плохо. Единственный язык, который она воспринимала, был её родной - английский. И она искренне не понимала, зачем из набора языков выбирать какой-то один и учить его, как единственный приоритет в своей жизни. По испанскому языку Оливию часто валил их преподаватель, который считал, что важнее, помимо его предмета, и быть не может. На выбор был китайский, испанский, французский и японский языки. Она выбрала, можно сказать, наугад. Лучше бы вообще не выбирала, но в их программе должно быть минимум два языка для изучения.

Хотелось просто прогулять эту пару, но, пересилив себя, Оливия всё же решила пойти. Перед парой немного повторила материал, достав из сумки свою синюю папку.

И вроде бы войдя внутрь, всё было, как обычно, но что-то неуловимо изменилось. Напряжённая энергетика витала в воздухе. Как только Оливия зашла в аудиторию, разговоры прекратились, настала гробовая тишина. Все, преподаватель в том числе, глядели на Картер во все глаза, как на привидение. В их взглядах она прочитала страх.

Но поняла она всё слишком поздно. Когда увидела человека, стоящего посередине прохода между столами. Тогда она не смогла, как следует его разглядеть из-за темноты ночи, но сейчас ничего не мешало это сделать. Темно-каштановые волосы еле доставали до плечей, злые серые глаза прожигали в ней дыру, кулаки плотно сжались. Он же копия Люка.

В его глазах она видела Люка, в его жестах она видела Люка, в его внешности она видела Люка. Парня, которого она убила за место другой жизни. Лив почувствовала себя так паршиво. Ведь она не Бог, чтобы отнимать жизнь у другого человека. Люк заслуживал жить также, как и Ванесса. Все люди равны и их жизни тоже. Она не имела право завышать чью-либо жизнь, кто бы ни был для неё тот человек. Но это люди... Эгоистичные существа, которые убивают ради денег и собственной выгоды.

Как бы Оливия не убеждала себя, что у неё не было выбора и что она сделала то, что нужно, она всё равно что убийца и киллер. И в данный момент это подтвердилось. Все окружающие её люди знали это, их взгляды говорили: «а мы знали, что ты такая же, как отец.»

Оливия уронила папку, которую всё это время крепко прижимала в груди, и повернулась, собираясь уносится прочь. Свидетель, представший перед ней, уже по-любому всё рассказал полиции и, возможно, она уже мчится сюда. Но не успела она сделать и двух шагов, как её крепко схватили за запястье и заставили повернуться.

- Тобиас, ты... - нервным тоном заговорил препод, но оборвал его звериный взгляд парня, так что мысль он закончить не успел.

Оливия уже хотела лезть в карман за раскладным ножом, но тут же оборвала себя. Она только что допустила мысль о том, чтобы причинить вред человеку по имени Тобиас, так же, как и Люку.

- Не могу поверить, - начал Тобиас, зло смотря на Оливию и сильнее стискивая её запястье. - что смотрю в те же глаза, которые смотрели на то, как умирает мой брат.

Так откуда схожести во внешности. Это его брат...Теперь Картер жалеет, что не узнала о его семье, но с другой стороны, тогда она бы точно не смогла убить его. Но смотреть в эти глаза, полные скорби и чистой ярости, было невыносимо, поэтому Оливия отвела взгляд.

Тобиас вернул её лицо на место, надавив на подбородок, и прорычал:

- Не смей уводить взгляд!

Он тянет время, чтобы она не сбежала, а это означает, что в этот самый момент сюда мчится вся полиция города для того, чтобы задержать преступницу.

Из его железной хватки Лив не вырвется, так что остаётся единственный возможный вариант, который применять она планировала в последнюю очередь. В руке у девушки блеснул нож и она выставила его перед собой, как будто защищаясь.

- Отпусти меня, - приказным голосом сказала она.

- И меня убьёшь? - ухмыльнулся он. Его явно не насторожило действие Оливии, словно он знал, что она это сделает. - Как предпочитаешь? Перерезать горло или вонзить его в живот? Мне кажется, тебе по душе придётся второй вариант. Оба братья умрут от ножевой раны в живот - какая ирония!

Не успела она ответить, как сзади раздался голос:

- Стоять на месте! Не двигаться!

Она опоздала. Копы наверняка уже окружили всю территорию университета. Оттолкнув Тобиаса от себя, девушка хотела выбежать через другой ход, но его загородил второй полицейский. Не понимая, что она делает, Оливия подбежала к преподавателю по испанскому языку и прижала нож к его горлу, а сама встала позади. Ей категорически нельзя в тюрьму, что Несса будет делать без неё? Это почти тоже самое, что лишится сестры, но знать, что она жива. Ванесса будет винить себя в этом, Лив это знает. За то, что не отговорила от безумной идеи, за то, что не знала о том, что творится в голове у её безбашенной сестры. Она окажется в приюте и будет винить себя во всех бедах. То подобие семьи, которое сохранилось у Картеров, превратится в прах. Её не станет. Эти два года сестры пытались сохранить то, что у них осталось, пытались притвориться, что они обычная семья.

Сейчас Оливия хватается за все возможные варианты спасения, как сохранить те остатки семьи, которые у них были.

- Ни с места! - закричала Оливия, заметив, что легавые с разных сторон начали медленно приближаться к ним, и сильнее прижала нож к горлу испуганного мужчины, так что вниз потекла тонкая струйка крови. Он замер и поднял две руки вверх, как будто в знак капитуляции. Картер чувствовала, как он дрожит, как осиновый лист, и как каждый раз нервно сглатывает. - Если вы подойдете хоть на шаг, я...я-я...

Она запнулась и растерялась, что стало сигналом для копов. Один быстро оказался возле Оливии и одним движением руки выбил нож у неё из руки. Он отлетел на несколько метров, как и преподаватель, который был так испуган, что за мгновение оказался на другом конце аудитории.

Все наблюдали за продолжением событий. Оливию загнали в угол, два копа окружили её и путей отхода не было. Уже в приступе отчаянии она врезала одному по лицу, но другой, встав позади, схватил её за плечи и не давал сделать ни шагу. Она брыкалась, проклинала весь мир и Александра, но ничего не могла сделать. Легавый повалил её на пол и, опустив колено на её спину, скрутил руки и надел наручники.

- У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Вы можете нанять адвоката или его предоставит государство.

Это конец.