ГЛАВА 9

Оливия сдала все имеющиеся вещи, которые у неё были с собой, в контейнер. Нож у неё изъяли ещё тогда, когда она садилась в полицейскую машину. Тюрьмой она представляла старое мрачное здание, выстроенное ещё с давних времен, но получила ухоженное заведение строгого режима. Здесь царила атмосфера безысходности и отчаяния.

Когда Оливия пробыла в изоляторе две недели, она не отчаивалась. Когда заслушивали её дело в суде и выносили приговор, она не волновалась. Но когда они заехали на территорию тюрьмы и ворота за её спиной закрылись, отчаяние нахлынуло с головой. То время она словно всё ещё не верила, что окажется в тюрьме. Она надеялась, что её спасут, что она избежит наказания. Старалась верить в лучшее. Даже, когда Оливии вынесли приговор в пятнадцать лет тюремного заключения, она надеялась, что это неправда. По крайней мере, не хотела верить. Её защитной реакцией стало недоверие в реальность происходящего.

Изначально планировалось отправить её в тюрьму, а потом отвезти в суд на слушание дела. Так обычно делают, когда некуда девать преступников и когда в суде работы навалом. Но в этот раз там выделили время и записали Оливию Картер в ближайшие сроки.

Снаружи вокруг самой тюрьмы обставлен забор, а на нем колючая проволока под напряжением; четыре сторожевые башни тянутся вверх, люди в форме на них наблюдают за всем с высоты птичьего полёта. Оливию завели в белое здание в несколько этажей и сейчас после того, как она сдала личные вещи в контейнер с её именем, который убрали к остальным подписанным, девушка оказалась на выдаче одежды. Её старую одежду тоже убрали в контейнер и выдали оранжевую форму: штаны, рубашку и майку. Последнее было белого цвета. На нагрудном кармане рубашки выведено название тюрьмы: Phoenix Federal Prison.

Оливии выдали контейнер с постельным бельем и дальше они прошли через несколько решетчатых дверей, которые с щелчком открывались в стороны, прежде чем оказались в главном корпусе, где и обитают заключённые. Тюремщик, сопровождающий её от самого входа, не проронил ни слова, а когда она начала что-то спрашивать, сказал, что там ей всё обьяснят. Где это «там» Лив так и не поняла, но больше ничего не говорила и оценивала глазами суровую обстановку. Эта женская федеральная тюрьма хороша сохранилась, хотя её построили лет семьдесят назад. Но как она поняла, недавно здесь проходил ремонт и поэтому всё так выглядит по-новому.

Корпус был двухэтажным, на каждом этаже было по двадцать камер. Посередине стояла большая лестница с перилами; всюду сновали заключённые и этот яркий оранжевый оттенок прям таки бросался в глаза. Но одна, завидев новопришедшую, засвистела и все обратили внимание на вход, откуда только что вышел тюремщик. Его задача выполнена — он проводил новую заключенную в её корпус и дальше его не заботит её судьба. Оливии показалось, что её бросили на растерзание акулам. Они смотрели на неё, как на новую добычу, а она хлопала ресницами и боялась сдвинуться с места.

— Новенькая, значит, — подходя ближе, чем остальные, сказала какая-то женщина.

Отличительной особенностью и тем, что сразу выделялось из общего фона, были яркие зелёные волосы, подстриженные очень коротко, из-за чего она могла бы сойти за парня. Она представилась Террой и сказала, что отвечает за новеньких и проводит им экскурсию, если это так можно назвать в тюрьме.

Она показала Оливии библиотеку, столовую, спортзал, чилл-зону с телевизором, медпункт и душевую. Кратко пояснила о самой тюрьме, эти подробности были нужны Оливии. Корпусов, соединенных между собой, здесь всего четыре и местные называют их «юниты». Их распределили по опасности деяний заключенных. Первый корпус — грабежи, второй — наркотики, третий — убийства, и четвёртый — самый опасный. Он может пустовать, а может быть переполнен. В этот сектор отправляют в зависимости от поведения и действий заключённых. Если они совершили побег, убили кого-то из своих или сотрудников, им выдают чёрную форму и они пару недель или больше находятся в четвёртом, единственном запертом, секторе под охраной. За ними следят особенно пристально.

А все остальные три сектора свободны для пользования. Живут заключённые в корпусах, закрепленных за ними, но могут перемещаться и по другим. Допустим, первый корпус может спокойно ходить по второму, второй по третьему и так далее.

В первом секторе находится душеваяя, магазин и библиотека, во втором спортзал и медпункт, чилл-зона и столовая в третьем. Можно на выбор подобрать себе работу: их три вида и располагаются они в разных корпусах. Работа поваром, у кого, конечно, есть кулинарские навыки; работа в отделе вещевого обеспечения и работа в библиотеке.

Окончив экскурсию, Терра сказала, если что обращаться к ней за помощью в адаптации. Эта женщина показалась Оливии адекватной, так как она представляла в этом месте извергов и беспощадных убийц. Таких здесь явно хватает, так что нужно быть начеку каждую секунду.

Терра сказала выбирать любую свободную камеру, а их было немного. Она поселилась к девушке примерно такого же возраста. У неё волосы сбриты на виске и ложатся на левую часть лица, над бровью крупный шрам, а сама она выглядит довольно неряшливо. Оранжевая форма обтерлась и стала похожа на обноски. На ее левом нагруднике выведена цифра три. Эти цифры есть у всех заключенных, в зависимости от их сектора. У Оливии тоже цифра три.

— Алана, — представилась девушка и продолжила заправлять свою кровать.

— Оливия, — в ответ назвала свое имя Картер и начала одевать свою кровать в новое постельное белье.

Камера состояла из двух коек, возле которых стояли деревянные тумбочки, туалета и двух столов. По столу Аланы прошёлся ураган, но и это было неудивительно, учитывая её внешний вид. Слева от ее койки лежала картонная коробка, а сверху висели разные фотографии. Где она отдыхала на море, потом фото с маленьким ребёнком. Оливия предположила, что это её ребёнок, и сразу вспомнила Нессу. От мыслей о ней на сердце легла грусть и тоска.

Вскоре из динамика раздалось громкое и чёткое:

— Ужин!

Алана вышла из камеры и Оливия за ней. Заключённые толпами направлялись в столовую. Третьему сектору идти недалеко, так как она находится в их секторе. Спустя пару коридорных лабиринтов они оказались у двухстворчатых дверей, ведущих в столовую. На другом конце помещения раздача еды, а остальное место занимали столы.

Взяв поднос, Оливия направилась к раздаче. Она предполагала, что в тюрьме питаются объедками и затухшими отходами, но её снова поразили. На выбор из гарниров был рис и гречка, а из мяса котлеты и тефтели. Напитком был кисель. Пахло это вполне аппетитно и даже не отравленно. Она взяла рис с котлетой и кисель и села в самый угол за свободный стол. Оказалось это вполне съедобно и, Лив бы даже сказала, вкусно.

С её места открывался обзор на всю столовую и иногда она отвлекалась от еды и наблюдала за происходящим. Некоторые не могли поделить столы и спорили, другие чуть ли не подрались из-за лишней котлеты, третьи за соседним столом очень шумели и кричали. У Оливии из-за них заложило уши.

Но «наблюдение» прервали две особы, рассевшиеся за столом Оливии. Одна закинула ноги на стол, перед этим поставив свой поднос с едой чуть левее, угодив ими прямо в пустую миску Картер, другая с прищуренными глазами наблюдала за Лив. У первой кожа была на тон смуглее, её кудряшки подпрыгивали при каждом движении, некоторые пряди осветлены и выделяются на фоне темно-каштановых волос. Вторая выглядела ещё более угрожающе. Её бордового цвета волосы завязаны в хвост, а зелёные глаза выглядели уж точно не дружелюбно. Если в таком месте вообще знакомы со словом «дружелюбие». Она сняла рубашку и обвязала её вокруг пояса, а мускулистые руки сложила на краю стола.

— Это ты Оливия Картер? — заговорила она, наконец перестав молча буравить девушку взглядом, от которого становилось не по себе.

Она не ответила, а просто взяла железную кружку и стала пить кисель. Жидкость пронеслась по языку и оставила за собой сладковатый привкус с кислинкой. Но вместо того, чтобы уйти, Кудряшка, как её прозвала Оливия, дернула рукой и кружка вместе с оставшимся киселем оказалась на полу.

Оливия бы молча ушла, если бы не её характер. Она схватила кружку Кудряшки и залпом выпила находящийся там кисель, а остатки, болтающиеся внутри, прыснула ей в лицо. Затем встала, так что стул отлетел на пару дюймов, и руками облокотилась об край стола, свирепо глядя то на одну девушку, то на другую. Красноволосая была также предельна спокойна, ни один мускул её лица не дрогнул, в то время, как Кудряшка слизывала с липких пальцев, коснувшихся лица, кисель и с вызовом глядела на Оливию.

— Да, я Оливия! — чересчур громко и грубо произнесла она. — А что, какие-то проблемы?

— Проблемы, скорее, не у тебя, а у того, кто сделал это с тобой, — сказала Красноволосая. Её голос для девушки был непривычен, такой тягучий и дерзкий. В каждом слове есть, как будто скрытая угроза, но словно её и нет.

— Один человек обманул её и посадил в тюрьму. — Красноволосая кивнула на Кудряшку. — Мы предполагаем, что этот же человек провернул с тобой.

Видимо, что-то в глазах Оливии после этого заявления выдало её; Красноволосая поняла, что девушка что-то знает. Ведь, как говорил Алекс, она не первая, кому он предлагал "работу". Вдруг таких обманутых людей здесь ещё много? Но Лив не может допустить, чтобы кто-либо нашёл Александра. Ведь это равносильно тому, что прочитают её досье и информацию о её сестре. Она не может допустить, чтобы кто-то знал о её слабости, слабом звене. Это место не для пустых сплетней, нельзя рассказывать то, что не следует знать остальным лицам. Нессу могут использовать против Оливии, если это понадобится. И как бы она не хотела засадить Алекса или добиться его смерти, она не может его сдать. Видимо, и это он предугадал, чтобы обезопасить себя от гнева заключенных, которых он посадил в тюрьму, ведь у них могут быть связи и они могут приказать кому-то убить Александра.

— Вы ошибаетесь, — опровергнула это Оливия и уже взяла поднос, как его же своей рукой Красноволосая опустила обратно, предостерегающе смотря в серые глаза Оливии.

— Не думаю. Считаешь, ты здесь одна воровка и убийца, которая попалась с поличным или которую благополучно сдал Алекс?

Оливия задумалась. Она думала, Александр сдавал всех полиции из-за убийства, но цифра один на рубашке Кудряшки говорила об обратном.

— В этой тюрьме вы двое обманутые богатым мошенником, но в других таких, как вы, ещё больше.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Вторая попытка уйти увенчалась  успехом. Красноволосая её не задержала, поняла, что Оливия ничего не скажет.

Но напоследок она крикнула Оливии на всю столовую:

— Ты скажешь мне. Поверь, — это прозвучало, как угроза, которая обещала вскоре исполнится.

И от этого Оливию замутило. Такие обещания принято исполнять. Такие, как Красноволосая, всегда добиваются того, чего хотят.

Оставшееся время до отбоя Оливия походила по корпусам, заблудилась множество раз, поспрашивала у проходящих мимо, куда идти, но они её дружно проигнорировали. Она даже не удивилась, но всё-таки нашла дорогу до того места, куда она хотела прийти. Иногда на стенах висели карты корпусов, так было легче ориентироваться, но там столько непонятных линий и коридоров, что даже это не помогало.

Первым делом она отыскала медпункт и спортзал во втором секторе. Просто для осмотра местности. Спортзал оказался огромным, с тренажёрами на разные части тела, с беговыми дорожками и, что самое интересное, с рингом, на котором сейчас боксировали две девушки. Одна часть уклонялась от ударов, а вторая, более крупная, вразнобой наносила их и всё больше уставала. Оливия отвела взгляд от них и вышла из спортзала. Снаружи было свежее и пахло не усталостью и потом.

Побывав в первом секторе, она удивилась различию трех корпусов. Первый — самый безобидный, там все более дружелюбные и добрые. Во втором часто можно встретить наркоманов или продавцов этой дряни. Заключённые данного корпуса очень хитрые и назойливые, пытаются продать наркоманам больше пакетиков героина, марихуаны и прочего. Оливию аж заворотило от вида того, как одна заключенная сувала в руки другой наркотики, зная о её состоянии. У неё были красные и расплывчатые глаза, а ещё она неестественно тряслась и постоянно хваталась за локти, так что на них потом оставались следы от рук.

Третий сектор, не считая четвёртого, самый опасный. Там обитают кровожадные убийцы и мошенники. Оливия не верила, что ей придётся жить с ними бок о бок очень много лет, если её еще не убьют раньше. Она уже успела заметить, что люди здесь довольно враждебны, особенно по отношению к новеньким. Едва она успела зайти в третий сектор, как все тут же загалдели и засвистели. И это явно был не жест доброй воли. Их взгляды говорили: «мы уничтожим тебя.»

Убедилась Оливия в этом только, когда направилась в душ вслед за остальными. Комнат с душем тут всего три. При входе у стен располагались металлические шкафчики, а посередине скамейки. Туалеты в углу комнаты. Сам душ открытый, без всяких огородок, стены и пол сделаны из белой плитки; некоторые были потресканные.

Всё произошло неожиданно. Четыре заключённые рявкнули всем находящимся выметаться из душа, те неохотно, но послушались, что-то громко бурча себе под нос. Оливия осталась наедине со зверьем, которое намеренно её растерзать.

Она осознала, что Красноволосая выполнила свое обещание ещё до того, как первый удар пришёлся ей по лицу.