ГЛАВА 13

Даже спустя два дня после визита Ванессы Оливия прокручивала это в своей голове, воспроизводя те или иные моменты. Её взгляд, её жесты, её голос...Прощаться было трудно, особенно, не зная, через какое количество времени они снова увидятся. Она не знала, каких сюрпризов ждать от этой жизни, какие страдания и препятствия она преподнесет в этот раз, поэтому думала о том, что, возможно, это была их последняя встреча. Накручивать себя Оливия не собиралась, но так уж вышло, что её мозг научился готовить её только к худшему, так как это выходит более безболезненно, чем в противоположном случае.

Она отвлеклась от терзающих её  мыслей о собственной кончине в этом месте и сосредоточилась на работе. Еще в самом начале Терра предупредила Оливию выбрать работу в течении недели, но это затянулось, если учесть, что она две недели отсидела в карцере. Место для работы всего было три: на кухне, в прачечной и в библиотеке. Всю еду готовят те же заключённые, но с поварскими навыками, чтобы какая-нибудь особа не отравила всех. В прачечной разбирают белье и раскладывают его по стиральным машинкам. А в библиотеке стоят за прилавком, выдают книги заключенным, которые те выберут, и отмечают их.

Оливия выбрала самую оптимальную работу: библиотека. Готовить она не то чтобы сильно умела, а в прачечной разгребать чужое грязное белье тоже желания не было. Заключённые сменяются, когда заканчивается их смена и начинается следующая. Конечно, работают они не каждый день с утра до вечера, а по часам. Сам факт «работы» в тюрьме сделан для того, чтобы сымитировать обычную людскую жизнь и просто немного подзаработать.

Как говорила Терра, в первом секторе есть что-то типа продуктового магазина, когда надоела каша с котлетой и хочется чего-нибудь вкусненького. Многие сидят тут по двадцать-тридцать лет и больше. Тюрьма стала для них настоящим домом, чего Оливия до сих пор не поняла. Как подобного рода место может стать кому-то домом? Да, тут всё сделано для более менее комфортной жизни, но каждый день происходят потасовки, драки, людям угрожают и они не могут нормально спать, боясь, что ночью их задушат подушкой.

Это подобиеада, а не дома, в котором ты находишься в безопасности, в отличие от тюрьмы.

Работа в библиотеке скучная, но посетителей много. Нечем заниматься, вот и ходят сюда почитать и насладиться покоем и тишиной. В библиотеке имеется несколько комнат и одна из них — читальный зал. Оливия заглядывала туда. Просто рай. По всему периметру расставлены удобные кресла вместе с круглыми журнальными столиками и царит атмосфера уюта и умиротворения. Наверное, единственное место, где чувствуешь себя в безопасности.

Послышался чей-то кашель. Оливия подняла глаза, оторвавшись от своих мыслей, и увидела перед собой женщину с цифрой один на нагрудном кармане. Она держала книгу в коричневом переплете. «Грозовой перевал» Эмили Бронте. Девушка взяла книгу и записала её к себе в лист, где были помечены фамилии и имена заключенных, книги, которые они брали, и галочки, если они вернули книгу в библиотеку. Взяв книгу обратно, женщина направилась в читальный зал.

Как только она ушла, Оливия увидела следующего человека, стоящего за ней, и у неё похолодело внутри. Бордовые волосы заплетены в высокий хвост; зелёные глаза холодны и не выдают истинных намерений; тюремная рубашка завязана на поясе.

С хищной улыбкой Рейвен приблизилась к прилавку и только Картер открыла рот, чтобы послать её отсюда (она пришла явно не чтобы книжки читать), она опередила её:

— Нравится работа, Мальвина? — её голос был так фальшив и так сладок, совершенно не похож на голос девушки, которая отправила свою шпану, чтобы преподать урок Оливии.

Мальвина? Что за дурацкое прозвище. Наверняка, из-за её синих прядей.

— Очень. Вдалеке от тебя и твоих шестерок. Так спокойно, — наделанно восхитилась Оливия. — По крайней мере, тут есть камеры и они не смогут снова мне навредить.

Не стоило дерзить Рейвен, в прошлый раз это дорого ей обошлось, но своим острым языком Лив не могла управлять. Особенно, после того, что с ней сделали. Она не могла просто так дать им издеваться над собой.

— Думаешь, камеры тебя спасут?

— Слушай, я до сих пор не понимаю, зачем ты сюда наведалась. Со мной поболтать? Я не скажу тебе, где Александр. Даже не мечтай.

— Так странно, не находишь? — усмехнулась Рейвен. — Он превратил твою жизнь в ад, посадил в тюрьму, а ты его ещё и защищаешь. — Рейвен приблизила свое лицо к Оливии, пристально глядя ей в глаза. С такого расстояния она чувствовала её опаляющее губы дыхание. — В чем твоя выгода?

Оливия постаралась не выдать замешательства на своём лице и с силой сжала зубы, но все-таки что-то проскользнуло на её лице, из-за чего Рейвен самодовольно улыбнулась одним уголком рта. Её улыбка всегда была похожа на оскал.

— Ты что-то скрываешь, — уверенно заключила она. — Или кого-то. Я узнаю. Можешь не сомневаться.

И, развернувшись, удалилась прочь из библиотеки. После этого напряжение, повисшее в комнате, испарилось и Оливия наконец-таки смогла нормально вздохнуть. Она облокотилась локтями об деревянный стол и накрыла лицо руками, несколько раз протерев его, и надавила на глаза. Опустив руки, закусила внутреннюю сторону щеки и потом ощутила металлический привкус на языке. Она и не заметила, что слишком сильно надкусила щеку.

Но это помогло. Вкус собственной крови привёл Оливию в себя. Рейвен больше не будет заставлять Четвёрку Хаоса, как их прозвала Оливия, избивать её, добиваясь нужных сведений. Она понимает, что это не поможет. Теперь Картер ещё больше намерена сохранить свой маленький секрет в тайне, так как у неё объявился новый враг. И он будет счастлив узнать, что у соперницы есть слабое место, на которое можно надавить. Рейвен богата и очень опасна, ей ничего не стоит нанять людей, чтобы они взяли в заложники Ванессу. Ведь если твой соперник не хочет сдаваться при помощи физической боли, то пусть умрёт морально от осознания того, что самого дорогого в его жизни больше нет. После этого может начаться депрессия, он ослабеет и вот тогда можно нанести следующий удар для его окончательного повержения.

Вероятно, Рейвен собирается копать глубже и выяснить, что скрывает Оливия. Она же как-то узнала, что Лив посадили именно из-за Алекса.

* * * *

Будучи уверенной, что Рейвен больше не нападёт, Оливия смело ходила по сектору, но на неё напали сзади, затащили в прачечную и избили, сломав два ребра. Теперь она с замотанным животом тяжело дышала и каждый вдох давался с трудом. Медсестра сделала все необходимое, чтобы Лив стало лучше и она старалась не показывать свою слабость. Видимо, Рейвен сделала это из-за Кудряшки. Она все ещё не простила эту выходку Оливии.

Сейчас она в кои-то веки отдыхала на койке, положив руку под подушку, и смотрела наверх. Из-за временных проблем со здоровьем её на время отстранили от работы, и как бы Лив не просила не делать этого, её не слушали. За работой время пролетало незаметно и девушка словно находилась в совершенно другом мире в пределах библиотеки. Она была расслаблена и не боялась того, что на неё сейчас кинутся с кулаками. В тюрьме нужно всегда быть начеку, но только не здесь. И всё же, несмотря на это, к каждому посетителю она относилась с подозрением, пока не убедилась, что они не намерены причинить ей вред.

Но предполагаемый отдых прервал надзиратель, приходивший в прошлый раз, чтобы оповестить Оливию о приходе её сестры.

— К тебе пришёл врач из онкологического отделения, — сообщил он, стоя в проёме.

Она приподнялась на локтях и нахмурилась, а потом поморщилась от боли в ребрах. Не врач Нессы ли это? Зачем ему навещать её в тюрьме?

— Зачем? — спросила она, испытующе глядя на надзирателя.

— Она сказала, что у неё есть новости по поводу Ванессы Картер и она хочет лично их тебе передать.

Это не к добру. Только кивнув, Оливия встала с койки и проследовала за надзирателем. Они прошли через несколько решетчатых дверей, открывшихся в стороны после того, как он что-то сказал в рацию, и вышли в помещение для посещений. Между расположенными на некотором расстоянии столами сновали надзиратели в форме, наблюдали за тем, чтобы в поле их зрения не происходило ничего противозаконного.

Надзиратель подошёл к столу, за которым сидела белокурая женщина среднего возраста. Первое, что привлекает внимание — её шрам на шее в виде креста. Он довольно большой, так что его трудно не заметить. Она вымученно улыбнулась. Оливия села за стол и посмотрела в глаза женщины. В них она разглядела жалость и некоторую растерянность, словно она не знала, с чего начать.

Девушка бросила взгляд на все ещё стоящего рядом надзирателя. Он смотрел перед собой и его кажется ничего не смущало. Его коллеги, в отличие от него, ходили между столов, лишь мельком вслушиваясь в разговоры, но не замерли истуканом.

— Ты подслушивать собираешься? — с возмущением предъявила Оливия.

— Всё хорошо, Оливия, — неизвестная накрыла её руку своей ладонью и легонько улыбнулась.

Смирившись, Картер перестала обращать на него внимание и сосредоточилась на впереди сидящей. Но если честно, ей было не очень комфортно разговаривать, зная, что каждое твоё слово втягивают в себя, словно губка. Ещё  скажет она что-то не то случайно и тогда точно не отвертеться.

— Что вам нужно? Что с Нессой? — перешла к делу Лив.

— Я её лечащий врач, можете называть меня Райли.

— У неё был другой врач.

— Да, он ушёл в отставку, так что его заменила я.

— Ближе к делу. Зачем вы пришли? Как я поняла, это очень срочно, раз со мной не связались по телефону, чтобы передать важные известия.

— Это так, — грустно заметила Райли. Её тон не понравился Оливии. — Дело в том, что...кое-что случилось с Ванессой. Я...я просто не знаю, как бы помягче вам это передать. Хотя тут дело даже не в этом. В любом случае, вам будет больно.

Оливия расширила глаза, сердце ушло в пятки и стало отбивать бешеный ритм. Ладони запотели, в комнате вдруг стало безумно жарко, что Оливии захотелось на свежий воздух. Она перебрала все варианты, кроме одного...Но этого не может быть.

— Мы проводили очередную химиотерапию, но потом что-то пошло не так, — Райли вздохнула и, сцепив руки, продолжила: — У Ванессы была острая аллергическая реакция на препараты. Мы этого не знали. В крайних случаях это может быть смертельным...Мы сделали всё, что смогли.

Райли совсем не хотела произносить эти ужасные, душераздирающие слова, которые полностью поменяют жизнь Оливии. Но она не может поверить в то, что всего неделю назад она общалась со своей сестрой, а теперь...теперь она умерла.

Эти слова так и вертелись в голове, сводя её с ума.

...Ванесса умерла...

...Её больше нет...

Оливия закусила губу и с силой ударила по столу. Потом зло посмотрела на Райли и процедила сквозь зубы:

— Нет! Как вы могли допустить такую оплошность? — её голос перестал быть человеческим и больше походил на рычание. Райли молчала, опустив голову вниз и смотря на свои руки. — Это ваша вина. Вы виноваты в том, что её больше нет! — на последних словах она сорвалась на крик. Люди, находящиеся в зале для посещений, обернулись на них, но как же Оливии было плевать. Первой эмоцией после этой новости стала ярость. Она расползалась по венам и душила Оливию. Как и душили вырывающиеся наружу слезы. — Я сделала всё, чтобы Ванесса была в безопасности, чтобы она вылечилась. Я села за это в тюрьму! И теперь из-за какой-то глупой ошибки врачей она... — Её глаза  заметались по сторонам, она не могла сказать это слово.

«...умерла» — закончила про себя Оливия.

— Мне правда очень жаль, — Райли опустила глаза. Она минуту что-то обдумывала перед тем, как снова посмотреть на Оливию и неуверенно начать: — Но ты должна знать ещё кое-что. Мне запрещено это говорить, но ты заслуживаешь правду. На самом деле Ванесса умерла не от химиотерапии, а от...пулевого ранения.