ГЛАВА 18

— Ты думаешь, это хорошая идея? — недоверчиво спросила Эйвери, прищурив глаза.

— Почему нет? — невозмутимо ответила Рейвен. — Ты подружишься с Оливией, будешь всюду за ней ходить, а потом кто знает, может, она признает тебя единственным человеком, которому доверяет, и расскажет что-нибудь о своём прошлом, и, если быть точнее, про Александра. Любая информация ценная.

— А не жестоко так поступать с ней? Всё-таки, даже если она и доверится мне, в чем я крайне сомневаюсь, а потом узнает, что это сделано лишь для того, чтобы выведать её тайны...это будет очень подло с моей стороны.

— А не жестоко с тобой поступил этот урод, когда обвинил во всех преступлениях, к которым тебя подговорила твоя бывшая шайка?

Эйвери потупила взгляд, смотря на лестницу перед собой и несильно закусила щеку.

— Да, но...Оливия не виновата в этом. Она даже не знает, что случилось.

— Эйви, — голос Рейвен смягчился, что бывает очень редко, и она развернула Эйвери лицом к себе, положив руки ей на плечи. — Я не часто тебе этого говорю, но ты очень важный человек в моей жизни, и мне нравится, что ты добрая, искренняя и сострадательная. Полная моя противоположность, но именно поэтому мы и подружились. Твой свет отгоняет мою тьму; не думаю, конечно, что когда-нибудь я изменюсь, но ты научила меня тому, о чем я прежде и не знала из-за того, что была лишена нормального воспитания и полжизни провела бок о бок с преступниками и убийцами.
Даже три года тюрьмы не сумели полностью тебя изменить, — она искренне улыбнулась одним уголком губ и отпустила плечи Эйвери, продолжая смотреть на нее сверху вниз. Она была 5,6 футов, а Томпсон — 5,2 футов, так что разница в росте очень даже видна.

— Я делаю это для тебя, а ты делаешь это для себя. Он должен заплатить за сотворенное. Помнишь, о чем я тебе говорила? Иногда нужно переступать через собственные нежелания и людей, чтобы добиться желаемого.

Эйвери понимающе кивнула и это прозвучало, как согласие с установленным планом. Видимо, не стоит говорить Рейвен о том, что она уже пыталась установить связь с Оливией и это никак не связано с их планом по мести Алексу. Она и не должна узнать, что Эйвери считает их Мальвину больше, чем пешку, которой намерено выполнить определённый ход в их с Рейвен игре. Не то чтобы её беспокоит, что Рейвен посчитает, будто Эйвери заменила её на Оливию; она почти никогда ничего ей не запрещает. Просто Мартинес строга к собственным эмоциям и никогда не даёт выйти им из под контроля, тоже самое она советует делать Эйви: не сочувствовать, не быть дружелюбной, не подчиняться зову чувств, и самое главное: не привязываться. Любой человек может пригодиться им в своих целях и в скором времени ему может прийти конец, поэтому не стоит заостряться на знакомствах, особенно в тюрьме. Тут все умирают, как мухи, и глазом не успеешь моргнуть.

Рейвен уже нарушила одно из этих правил, и его зовут «Эйвери». Но это скорее исключение, чем нарушение. Тем более, она никогда никому показывала, что ей дорога Эйвери. Это для её же безопасности. Если кто-то увидит, что Рейвен считает Томпсон больше, чем своей помощницей, они захотят воспользоваться этим и пригрозят Эйвери, чтобы приструнить Рейвен. Такого допускать нельзя. Тем более, никто не пойдёт против королевы тюрьмы. У неё за спиной Четверка Хаоса, которой опасаются абсолютно все. Были те, кто осмелился им противиться, и ничего хорошего из этого не вышло. Даже если четырёх преступниц не хватит, чтобы управлять тюрьмой изнутри, есть также остальные заключённые, которые сделают всё, что Рейвен только попросит. Все на её стороне и поэтому никто до сих пор не занял её место.

Несмотря на то, что Рейвен говорила о привязанности, Эйвери не хочет использовать Оливию. Она итак много пережила и чёрту сопереживантя у Томпсон точно не отнять. Эйвери знает от их информатора, что Оливия и Ванесса после смерти матери лишились, буквально, всего. Она училась в университете и между тем работала,  чтобы обеспечить жизнь себе и своей сестре, но этого не хватало. И потом она связалась с Алексом и по классике стала для него воровать. А потом совершение убийства, из-за которого многие его жертвы и попадают в тюрьму. Есть, конечно, и те, для кого грабежи стали достойной причины лишиться всего и сесть в тюрьму. Отличить тех людей, кто пострадал от рук Александра, от обычных, можно только штампом его организации на документах в досье заключенных. Его фирма основана на продаже автомобилей, но это лишь прикрытие. На самом деле это самая гуща криминала и беззакония. В этом мире всё можно купить за деньги, и даже если что-то не сходится и есть подозрение, что предполагаемую преступницу подставили, стоит кинуть крупную стопку долларов на стол судье, как он резко перехочет что-либо отрицать. Есть и гордые судьи и сотрудники ФБР, которые не принимают взятки, но из-за своей веры в истинную справедливость они вскоре лишаются работы.

Рейвен права. Александра нужно остановить. Если они что-то не сделают, он и дальше будет обманывать бедных людей и свешивать на них собственные преступления.

Эйвери забралась на свою койку с ногами и облокотилась головой об стенку, поджав ноги и положив сверху руки. На миг её лицо превратилось в гримасу гнева и бессилия, но она сдержалась от порыва ударить по чему-нибудь, чтобы успокоиться. Она не понимала, почему не хочет использовать Оливию в своих корыстных целях, ведь с этой девушкой она знакома от силы пару месяцев и это знакомство с самого начало не задалось. Эйвери не хотела самоутверждаться за счёт унижения Оливии. Она ведь совершенно не такая...или была не такой до попадания в тюрьму. Это место изменило её; оно всех так или иначе меняет. Даже самых невинных и слабых.

Наверное, именно поэтому она и не стала драться с Оливией, когда та жестоко её избивала. Она просто приняла эту участь и таким образом наказала сама себя за то, что издевалась над Картер. Позже Рейвен спросила у Эйвери, почему она не дала отпор. Но она лишь ответила, что всё неожиданно произошло и она не успела ничего сделать.

Ложь.

Она могла противостоять Оливии, но не стала. На самом деле эта смелая девчушка ей приглянулась с того момента, как Эйвери первый раз услышала о ней. Дочь Аллан Картера. Её представления о дочери криминального авторитета и преступника подтвердились. Они были похожи. Как по характеру, так и по внешности. Выразительные небесно-голубые глаза, которые выражают вечную печаль, стойкость и готовность дать отпор; симметричный вогнутый нос; густые брови. Чёрные волосы Оливии, вероятно, достались от матери, в которых прослеживались синие пряди, из-за которых она и получила прозвище «Мальвина». Взгляд её глаз иногда пугал Эйвери, он был таким жёстким и лишенным чего-либо человеческого, что ей становилось не по себе. Рейвен показывала фото Аллана Картера Эйвери и она может с полной уверенностью сказать, что это его дочь. Но также в Оливии есть и хорошие черты, которые, как надеется Томпсон, не поблекнут на фоне её нахождения в этом месте. Судьба итак преподнесла ей не самую хорошую участь и за свою 23-летнюю жизнь она вдоволь настрадалась, но, видимо, этого оказалось недостаточно, раз Оливия теперь здесь.

Рейвен всегда говорила Эйвери: нападай первой. Не жди, пока твой враг начнётатаку. Бей сразу и в самыйнеудобныймомент. Не давай ему повода считать тебя чересчур слабой и жалкой.

И она следовала этому правилу. Вместе с Рейвен она травила бедных девушек, попавших сюда по воле случая, и всячески издевалась над ними. Унижала, оскорбляла, заставляла трястись от страха. Были и те, которые, несомненно, давали отпор; с ними справиться было уже труднее, и тогда в дело вступала Четверка Хаоса.

Но вскоре Эйвери убедилась, что это работает. Если бы в тюрьму заявилась новая заключенная и её бы и пальцем не трогали и не угрожали, она бы почувствовала себя в безопасности и в скором времени совсем бы от рук отбилась. Этого допустить нельзя. Нужно показать ей её место и что это место далеко не детский сад или спорт комплекс. Здесь нельзя вытворять то, что тебе вздумается; нужно придерживаться правил, если хочешь выжить.

Вернувшись к мыслям об Оливии, Эйвери в который раз покачала головой, понимая всю абсурдность идеи. Она только более менее наладила отношения с Оливией, и теперь может разрушить то хрупкое доверие и связь, которая между ними образовалась? Но иного выбора нет. Только у Оливии можно узнать необходимую информацию. Но с другой стороны, возможно, она сама поможет им, ведь Александр тоже принёс множество страданий в её жизнь и она жаждет мести. Может, обмана, чтобы вторгнуться в её доверие, и не потребуется.

— Нет. Только не так, — сказала Рейвен, как только Эйвери выдала свою идею о взаимной помощи. — Она не будет работать с нами. Я уже предлагала, и поверь, унижаться, чтобы умолять её сотрудничать с заклятыми врагами, я тебе не позволю.

— Но, Рей, это наиболее выгодное предложение и для нас и для неё. И тем более, Оливия не хотела сотрудничать с тобой. Но я — это другое дело. Меня она не так сильно ненавидит, как тебя.

— Хочешь выкинуть меня из уравнения? — возмутилась Рейвен и её тёмные брови подскочили вверх. — Мальвина не купится на это. Мы с тобой — одна команда, и предложение объединиться только с тобой покажется ей довольно сомнительным.

— Думаю, Оливия откинет все свои предрассудки и принципы, потому что другого выбора у неё нет.

— Думаю, ты не так хорошо её знаешь, — парировала Рейвен. — Я предложила ей объединиться только из-за того, что её информация была бы полезна для меня, а просто так Оливия ни за что ее не выдаст. Но совсем другое дело, когда можно откинуть эту ужасную идею, и ты можешь втереться ей в доверие, чтобы выведать эту информацию.

— Моя идея лучше, — скрестив руки, стояла на своём Эйвери. — Оливия поможет нам не только найти Александра, но и выбраться отсюда. Вчетвером мы отлично справимся.

— Ладно, хорошо, — обдумывая всё ровно две минуты, сдалась Рейвен и Эйвери победно улыбнулась.

Похлопав её по плечу и взглянув во всё еще недоверчивое лицо подруги, она произнесла:

— Не волнуйся, я знаю, что делаю.