45 глава
Кристьенна.
Кристьенна стремительно шла к дому у обрыва, и ветер, словно живое существо, путался в её длинных волосах, нашептывал предостережения. Она остановилась у порога, оценивающе осматривая окрестность.
Перед ней возвышался двухэтажный особняк, построенный из тёмного дерева, почерневшего от времени и непогоды. Дом словно врос в склон, цепляясь за него, как старый хищник за свою добычу. Окна, узкие и высокие, напоминали глаза, следящие за каждым движением. Вокруг царила гнетущая тишина — даже птицы не пели, а деревья стояли неподвижно, будто застывшие в вечном страхе.
«Точно ли он живёт здесь?..» — прошептала девушка сама себе, и её дыхание на мгновение превратилось в облачко пара, тут же растаявшее в холодном воздухе.
Кристьенна уверенно постучалась в старые двери, испещрённые царапинами и трещинами, словно шрамами. Звук удара эхом разнёсся по дому, будто пробуждая что‑то дремавшее внутри.
Дверь ей открыла ворчливая старуха, слепая на один глаз, в костюме горничной, потрёпанном и выцветшем. Её единственный зрячий глаз — мутно‑серый, как зимнее небо, — с подозрением оглядел гостью. Лицо старухи было испещрено глубокими морщинами, а руки, сжимавшие край фартука, дрожали.
— Чего надо?! — проворчала она хрипло, и в голосе её слышалась усталость, смешанная с неприкрытой враждебностью.
— Мне нужен господин Палади, — твёрдо ответила девушка, стараясь не выдать волнения.
Горничная смерила её долгим взглядом, затем неохотно отступила в сторону.
— Жди тут, ничего не вздумай трогать! — бросила она и скрылась за дверью, ведущей вглубь дома.
Ступеньки дома неприятно скрипели под ногами старухи, каждый звук отдавался в тишине, как предупреждение.
Кристьенна осмотрела гостиную. Всё было в пыли и паутине, словно в доме не убирались много лет. Пыль толстым слоем лежала на мебели, а паутина, натянутая по углам, напоминала седые пряди. Книжные стеллажи, массивные и тёмные, ломились от старых книг в потрёпанных кожаных переплётах. Некоторые корешки были порваны, страницы торчали, как сломанные крылья. Книги выглядели так, будто их не открывали десятилетиями.
На каминной полке стояли чёрные свечи, покрытые слоем пыли. Фитили были неровно обрезаны, а воск стекал по бокам, застывая каплями, похожими на слёзы. Рядом с камином стояла корзина с красивыми наливными яблоками. Они ярко выделялись на фоне общей серости — красные, сочные, с глянцевой кожурой, будто только что сорванные с дерева.