11 глава
— Войди, — произнёс Евгенио, не отрывая взгляда от старинного фолианта на столе. Его голос прозвучал ровно, почти безразлично, но в воздухе всё равно повисло напряжение, будто сама тьма в покоях затаила дыхание.
Дверь скрипнула, впуская долговязую фигуру. Сури скользнула внутрь — бесшумная, словно тень, и всё же её присутствие ощущалось, как назойливый шёпот на грани слуха. Бесцветные волосы, тусклые, как пепел, обрамляли лицо с чертами, которые природа, кажется, рисовала второпях. Серые глаза, сейчас подозрительно блестящие, уставились на короля.
— Мой господин… — она склонилась в глубоком поклоне, чуть ли не касаясь лбом пола. — Я пришла…
Евгенио медленно закрыл книгу. Звук захлопнувшихся страниц прозвучал в тишине, как щелчок кнута. Он поднял глаза — алые, холодные, лишённые всякого тепла.
— Зачем ты пришла, Сури? — в его тоне сквозило утомление, годами копившееся от подобных визитов. — Опять?
Сури выпрямилась, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Её губы дрогнули, прежде чем она выпалила:
— Чем она лучше меня? — голос сорвался на полукрик, но тут же стих, сменившись хриплым шёпотом. — Она ведь… она просто человек! Еда! Мясо! Обычная человечина!
— Замолчи, — Евгенио поднялся одним плавным движением, и в тот же миг за его спиной развернулись крылья — чёрные, кожистые, как у летучей мыши. Он шагнул вперёд, и Сури отпрянула, вжимаясь в дверь так, будто надеялась сквозь неё просочиться.
Тень от крыльев упала на её лицо, подчёркивая каждую неровность, каждую трещину в её самообладании.
— Это, — он выделил каждое слово, — не твоё дело. Если ты всерьёз полагаешь, что после одной ночи, проведённой в моих покоях, я женюсь на тебе… — он усмехнулся, и улыбка вышла острой, как клинок, — то ты ещё наивнее, чем кажешься.
Сури побледнела — если это вообще было возможно при её и без того призрачной коже. Нижняя губа дрожала, глаза наполнились слезами, но она судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки.
— Ладно, — выдавила она, выпрямляясь и стараясь придать лицу выражение ледяного достоинства. — Я всё поняла. Больше не стану вас… докучать.
Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге замерла. Рука на дверной ручке дрогнула.