Глава 43
15 августа
Сеня решил, что предупреждениями Гриши можно пренебречь. Ну подумаешь, Юля болтает во время фильма. Не так уж это и страшно. Пусть говорит, пусть делится мыслями, спорит сама с собой. Он хотел провести вечер с ней, слышать её голос, чувствовать её рядом. А всё остальное было не важно.
Фильм они выбрали какой-то старый боевик. На экране ноутбука, стоящего на тумбочке, мелькали размытые взрывы, и динамики дребезжали на басах.
Если фильм окажется стоящим, он пересмотрит его потом один. Сейчас же он действительно только слушал Юлю. Она лежала, устроив голову у него на плече, и комментировала всё подряд: с первых кадров начинала угадывать сюжетные ходы, тыча пальцем в экран, пыталась разгадать структуру фильма наперёд, а под конец заваливала вопросами, щекоча дыханием его шею: «А если бы ты был на месте главного героя, как бы поступил?».
Полуторачасовой фильм она растянула вдвое. Юля то и дело резко тыкала в пробел, замирая на случайном кадре, и тут же поворачивалась к нему, сверкая глазами в полумраке. «Стоп-стоп, смотри, это же тот актёр из...» — начинала она, и Сеня смеялся, глядя, как она увлечённо жестикулирует, задевая его рукой. К пятой такой остановке он уже просто покатывался со смеху. И всё равно поддерживал, подыгрывал, ловил любой повод поговорить. Он уже знал алгоритм: он отвечает, она кивает, принимая его слова, а потом — быстрый, почти невесомый поцелуй в уголок губ, прежде чем Юля снова нажмёт на «плей», и на экране оживут взрывы.
Но фильм кончился. На экране поползли титры под затихающую музыку, и в комнате стало слишком тихо. Слышно было только, как за окном стрекочут сверчки да где-то далеко лает собака. И в этой тишине дата на телефоне, который Сеня машинально взял в руки, больно кольнула в сердце, отдалась холодком в кончиках пальцев. Сеня и позвал-то Юлю сегодня, чтобы не оставаться одному. Знал: не справится. Как не справлялся каждый год до этого. Лежал бы и смотрел в потолок, прокручивая перед глазами одну и ту же сцену.
Помнил запах её духов, смешанный с запахом сырости от открытого балкона. Помнил, как ветер выл за окном, гулко и тоскливо, задувая занавеску. Помнил резкие крики, топот ног в коридоре, как дверь с грохотом распахнулась, впуская в прихожую холод и чужих людей в форме. И как нашли его, скорчившегося в углу ванной, с колотящимся сердцем и пересохшим ртом, в котором не было сил даже крикнуть.