Глава 42

11 августа

Алина затянулась. Посмотрела на двор, через который когда-то бежала босиком. Всё осталось таким же. Машины стояли кое-как, кто успел, тот и встал. На обшарпанной площадке, от которой со временем остались только качели и дырявая горка, кто-то прикрикнул на ребенка. Хлопнула дверь, и звук ушел эхом между домов. Она выдохнула.

Сделала еще одну затяжку. Посмотрела на скамейку у подъезда. Когда-то она сидела здесь, не желая возвращаться домой. А когда-то позже Тим уснул здесь, придя пьяным к ней посреди ночи с букетом цветов, сорванных неизвестно где. А теперь он стоял рядом, медленно курил и смотрел себе под ноги. Она выдохнула.

Затянулась еще глубже. Посмотрела на бетонную плиту подъезда, с которой время от времени поднимала отца и тащила это бессознательное тело домой. Поежилась, хотя ветра не было. Вспоминать всю эту старую жизнь — всё равно что водить лезвием по едва затянувшемуся шраму. Выдохнула.

Стряхнула пепел и снова поднесла сигарету к губам. Подняла взгляд вверх, к окну своей комнаты, из которого постоянно слышала, как мать возвращалась домой. Не знала, как. Оттуда шагов было почти не разобрать, но она всегда оказывалась права. А уже по шагам в подъезде узнавала настроение матери. Деструктивное воспитание всё еще сидело в ней, и теперь она знала, стоит ли придержать язык или, наоборот, полезть отвлекать Тима от его мыслей какой-нибудь глупой болтовней, когда он только поднимался на второй этаж. Выдохнула медленнее.

Она затянулась снова, закашлялась, выругалась себе под нос и швырнула окурок в металлическую урну. Промахнулась, окурок упал рядом. Она не стала поднимать.

— Мы можем не идти, — сказал Тим наконец.

— Надо, — ответила она.

Старалась не закричать на него. А хотелось. Потому что это именно он уговорил прийти. Своими этими словами «ну, это всё-таки мама...». Алина понимала, что это необходимо. Не чтобы сделать приятно семье, которая не вспоминала о ее существовании. А чтобы дать себе возможность отпустить это. Уже пора было признать, что до сих пор болит, и отпустить.

— Если я сейчас развернусь, то это уже навсегда, — покачала она головой.

Тим отшагнул к урне, поводил окурком по её краю и бросил, целясь в горлышко торчащей бутылки. Попал. Потом медленно подошел ближе, поймал пальцами ее ладонь, заставляя посмотреть на себя.

— Сможем уйти, когда захочешь, — напомнил он. — Тебя там ничего не держит уже давно. И... — он попытался улыбнуться, но Алина знала: просто пытается поддержать, — я рядом.