「 017 」

♠ ♥ ♦ ♣

В главном зале Большой Игры стояла вязкая тишина. Темнота скрывала высокие своды, но не могла скрыть звуки: тихий плач, чьи-то судорожные вдохи, скрип кроватей.

Томас сидел на жёсткой койке, сжав руки, будто они могли перестать дрожать, если удерживать их вместе. Его взгляд блуждал по рядам людей. Сотни тех, кто час назад ещё толпился у ворот, радостно обсуждая шанс на деньги, теперь сидели опустошёнными.
Кто-то уткнулся лицом в ладони. Кто-то тихо стонал. Несколько человек уставились в стену, словно её белизна могла стереть картинку мёртвых тел на площадке.

Рядом с Томасом устроился Хьюго — всё ещё тяжело дышал, но пытался держать видимость спокойствия. Его губы подрагивали, а руки то и дело метались к лицу, будто он хотел вытереть невидимую кровь.

С другой стороны молчал Сэмюэль. Он сидел прямо, спина прямая, руки сцеплены — снаружи будто камень, но глаза выдавали: он прокручивал в голове всё снова и снова, анализируя, что мог сделать иначе.
А рядом, на соседней койке, сидел новый человек — тот, кто выдернул Томаса за ворот, когда он оступился.

— Спасибо, — прошептал Том, немного улыбнувшись, — Ты спас мне жизнь.

Парень лишь махнул рукой и улыбнулся в ответ.

— Я Мартин, — коротко представился он. Его голос был спокойным, и именно эта спокойность в контрасте с общим ужасом резанула слух.

Томас кивнул, не зная, что сказать. Слова застряли в горле.

— Суки… — хрипло прошептал кто-то в глубине зала. За этим последовал чей-то нервный смех, обрывающийся кашлем. Волна дрожи пробежала по людям.

Томас посмотрел на Хьюго. Тот внезапно усмехнулся, будто всё происходящее — нелепый сон. Но смех сорвался и превратился в плачь.
— Я же сказал… мы справимся… — пробормотал он, уставившись в пол.

В стороне от Томаса сидели брат с сестрой.
Ева крепко вцепилась в руку Адама, так, что костяшки побелели. Она тихо шептала ему:
— Всё хорошо, всё хорошо… мы живы…

Адам, напротив, смотрел куда-то поверх голов, стиснув зубы так сильно, что на виске пульсировала вена. Его глаза блестели — не от слёз, а от злости.

Ещё дальше, почти на отшибе, одиноко сидел Итан. Он закинул руки за голову и откинулся на подушку, будто всё происходящее его не касалось. Но Томас заметил — у него дёргался уголок губ, а пальцы ритмично барабанили по железной спинке кровати. Слишком спокойный, чтобы это было настоящим спокойствием.

Тут прожектора вспыхнули, полосами прорезая тьму. Свет ударил в глаза так резко, что люди зажмурились, закрывали лица руками, отшатнулись. Казалось, сама тишина треснула.