20

Женя не спала почти всю ночь. Документы, которые она нашла среди маминых старых бумаг, крутились у неё в голове с ужасающей ясностью. Свадебное фото, дата, подписи, бумаги о разводе. Всё сходилось. Сердце сжималось, но Женя не могла окончательно поверить — ведь это рушило всё. Их отношения с Глебом, то, что они строили.

Утром она встала рано, пошла на кухню, включила чайник и стояла, глядя в окно, пока тот не начал шуметь. Глеб приехал за ней через полчаса. Она не писала ему ничего с вечера, и всё же он, как всегда, был пунктуален. Зашёл в квартиру, как обычно, без стука.

— Ты чё не отвечаешь? — спросил он, подходя ближе, и сразу попытался поцеловать её в щёку. Но Женя резко отвернулась.

— Я не выспалась, — бросила холодно. — Не трогай меня сейчас, ладно?

Он удивлённо замер, пристально глядя на неё.

— Что случилось?

— Ничего, Глеб, — отрезала она и прошла мимо, взяла сумку. — Поехали?

Всю дорогу она смотрела в окно, избегая встречаться с ним взглядом. Он пытался говорить, шутить, что-то вспоминал, но Женя отвечала односложно. Он нахмурился.

— Ты со мной нормально поговорить сможешь? Или у тебя какие-то траблы, о которых я должен сам догадываться?

— Я просто устала, — снова соврала она.

Устала — это было самое безобидное слово, чтобы скрыть страх и внутреннюю панику.

Позже, вечером, он снова пришёл к ней домой. Улыбался, целовал в шею, трогал за талию, прошептал:

— Я так по тебе скучал… — и повёл в комнату, закрыл за собой дверь. — Сегодня ты моя.

Он начал раздевать её медленно, как раньше. Она стояла, будто в тумане. Губы Глеба касались её плеч, он смотрел на неё с теплом и желанием, как всегда. Но в груди у неё разрастался холод. Его руки скользнули под майку, и она резко вздрогнула.

— Глеб… хватит.

Он замер.

— Что?

— Не надо. Не сегодня.

Он удивлённо отстранился, смотрел, не веря.

— Ты же сама… — он запнулся. — Что происходит?

Она оттолкнула его, встала с кровати и поправила одежду.

— Я не хочу. Просто... не хочу.

— Но... мы же… — он нервно провёл рукой по волосам. Она молчала, не поднимая на него глаз. — Женя, ты даже не целуешь меня, не смотришь на меня. Что, блять, происходит?

Она прошла мимо него к окну, открыла его, чтобы вдохнуть холодный воздух.

— Я не знаю, Глеб. Мне надо подумать. Пожалуйста, не трогай меня сейчас.

Он стоял, опустив руки, в полном недоумении.

— Ты чего, себя заставляешь быть со мной? Или я тебе больше не нужен?

— Прекрати, — резко сказала она, сжав кулаки. — Просто уйди.

— Женя…

— Уйди, пожалуйста.

Он посмотрел на неё ещё секунду, а потом тихо сказал:

— Если ты хочешь, чтобы я ушёл — я уйду. Но скажи честно. Ты разлюбила меня?

Она не ответила.

Глеб медленно вышел, закрыв за собой дверь.

Женя осталась стоять у окна, дрожащая. В горле стоял ком. Она не разлюбила. Ей было страшно. Ужасно. Как сказать ему, что, возможно, они брат и сестра?

---

Прошло несколько дней с того вечера. Женя молчала. Не писала, не звонила, не отвечала на сообщения. Глеб не приходил. Первый день она ждала. Второй надеялась. На третий — впервые в жизни почувствовала, что его может не быть больше рядом.

И он действительно перестал искать встречи.

Глеб сидел на старом диване в квартире своего друга — Макса, куда переехал на время. В комнате горела одна лампа, кто-то из ребят залипал в телефоне, кто-то пил пиво и молчал, фоном играла тихая музыка. Это был узкий круг своих, без лишнего шума и фальши.

— Всё ок? — спросил Макс, лениво бросив взгляд на Глеба. Глеб пожал плечами, отпил из банки.

— Нормально.

— Серьёзно?

— Я устал. Всё заебало, — Макс понимающе кивнул.

— Женя?

— Ага.

— Сильно? — Глеб горько усмехнулся, провёл рукой по затылку.

— Слушай… раньше она была моей опорой. А теперь будто ледяная. Я не понимаю, что происходит. Она даже не говорит ничего. Просто отстранилась. Ни слов, ни объятий, ничего.

— Ты спрашивал?

— Конечно. Я ей всё лицо просмотрел. Пытался вытащить. А она молчит. Мне надоело чувствовать себя униженным рядом с ней. Я не могу быть тем, кто бегает. Я тоже умею молчать, — после небольшой паузы он сказал. — Я ведь хотел всё всерьёз… А она

Макс протянул ему сигарету.

— Может, перегорит?

— А если не перегорит?

— Тогда, может, не твоё.

Глеб глубоко затянулся, выдохнул в потолок.

— Хрен его знает, что моё. Я просто не хочу больше этого.

Тем временем Женя сидела на полу своей комнаты, облокотившись о кровать, со включённым, но пустым телефоном. Она несколько раз набирала его номер, но так и не нажала «вызов».

Она скучала. Безумно. Но чувство вины и тревоги перевешивали. Ей казалось, что если она ему скажет, если раскроет правду — он возненавидит её. Или наоборот — останется, и это будет ещё страшнее.

Она уже не спала полночи. Мама ходила по дому как всегда, ничего не замечая. А Женя внутри разрывалась.

— Господи, — прошептала она вслух, — Ну почему это всё так? Почему именно с ним?

Телефон лежал рядом. Молчал. Как и он.

Позже, ночью, Глеб сидел у окна, глядя на улицу. Макс спал. За окном шёл дождь. Он открыл её чат. Пролистал вверх, до фотографий, голосовых, до маленьких глупых сообщений.

«У тебя смешной нос».

«Ты дурак».

«Ты чё такой злой».

Он сжал губы, убрал телефон в сторону и сел на подоконник, прислонившись к стеклу.

— Ну и ладно, — сказал он себе. — Если ей лучше без меня, то пусть так.

Но внутри не было спокойствия. Только пустота. Как будто что-то родное оторвали, и теперь гудит пустота в груди.

Он не знал, что Женя в ту же минуту, у себя дома, впервые за всё это время заплакала. Прислонившись к одеялу, в котором ещё недавно спал он.