21

Теперь её дни были бессмысленным потоком вечеринок, дыма и крепких глотков. У неё появился круг, не друзья, так, знакомые. Кто-то знал, что у неё болит, но никто не спрашивал. Женя не хотела говорить. Она хотела просто — не думать. Не вспоминать, не видеть Глеба, не вспоминать, каким он был с ней.

— Поехали в этот лофт у Бори, — крикнула Лика, хлопая Женю по плечу.

— А что там?

— Да пофиг. Алкоголь есть, музыка есть, народ есть. Погнали?

Женя кивает. Она снова в своих черных джинсах, потертых кроссовках, с растянутым свитшотом. Сигареты в кармане, телефон отключён.

По пути они покупают что-то крепкое, едут в такси, Лика смеётся, Женя молчит. У неё мерзнет правая рука, и она думает, что раньше в такую погоду Глеб всегда брал её ладонь и грел своими.

В лофте много людей. Свет приглушённый, воняет парфюмом и дымом. Музыка давит на уши. Кто-то протягивает стакан.

Она делает глоток, ещё один, закуривает. Сначала дрожит пальцами.

Лика в углу танцует с незнакомцем. Женя сидит на полу, спиной к стене, смотрит на всех и чувствует, что внутри неё пусто. Просто дыра. Её никто не может залатать. Ни вечеринки, ни алкоголь, ни сигареты.

Музыка была такой громкой, что вибрации отдавались в груди. Женя сидела на полу, спиной к стене, бокал в руке давно опустел, но она просто держала его, пальцы обхватывали стекло до побелевших костяшек. Вокруг всё плавало, будто через туман.

Рядом плюхнулся какой-то парень, ткнул пальцем в её колено.

— Ты чё, как неживая?

— А ты чё, как тупой? — парировала она с ленивой ухмылкой.

Он посмеялся, потом ушёл. Женя прикрыла глаза. Голова кружилась.

Дверь в ванную с грохотом хлопнула, и изнутри вышла Лика, хихикая и поправляя волосы.

— Жень, пошли на крышу! Там кальян принесли!

— Идём.

Лестница на крышу была узкой и шаткой, Лика чуть не грохнулась, обе ржали, как дуры. Наверху прохладный воздух. На фоне тёмного неба город был как мираж, огни, окна, шум машин снизу. Пахло дымом, чуть гарью. Кто-то сидел на покрывале, кто-то на ящиках. Женя присела рядом с кем-то, кто передал ей мундштук кальяна.

Она затянулась. На секунду даже стало тепло. Кто-то дал ей пиво, кто-то заговорил о кино. Она не слушала. Просто кивала, втягивалась, смеялась, даже флиртовала чуть, для виду.

Потом Лика начала целоваться с каким-то парнем. Женя встала. Прошлась вдоль крыши. Нашла угол и села, спустив ноги за край.

Её волосы растрепались. Лицо было спокойным, но глаза стеклянными. Она смотрела вниз. Мимо прошёл какой-то парень, кивнул, что-то сказал. Женя не ответила. Она вспоминала, как однажды Глеб держал её за руку именно на такой крыше. Как рассказывал, как хочет сбежать от всего. Как она тогда смеялась и называла его придурком.

Теперь… Тихо, пусто.

Она докурила сигарету и бросила окурок вниз.

Спустившись обратно, она уже еле шла. Колени подкашивались, в голове гудело.

— Всё, я домой…

— Ты чего? Останься!

— Не могу.

— Ты бледная как смерть… Давай я вызову такси?

— Не надо. Я дойду.

Она надела куртку, еле застегнула молнию. Выйдя на улицу, вдохнула холодный воздух. Прошла квартал. Села на ступеньки подъезда. Плакала, но тихо. Чтобы никто не слышал.

Потом, когда немного пришла в себя, пошла в ближайшую круглосуточную аптеку. Купила анальгин, водичку, жвачку. Ушла, даже не глядя на сдачу.

Она не пошла домой. Побоялась маминых глаз. Побоялась, что та почувствует, спросит. Женя не могла сейчас с этим справиться.

Она ушла к подруге, ночевала на диване в одежде. Утром встала, почистила зубы, вымыла лицо. Посмотрела на себя в зеркало. И увидела кого-то другого.

---

Прошло два дня. За это время Женя почти не появлялась дома. Мама ей пару раз звонила, но Женя всё отшучивалась, говорила, что ночует у Лики, что «всё хорошо, просто учёбы навалилось». Голос звучал нормально, отрепетированный, уверенный. Только глаза предательски выдавали — в них не было ни капли живого огня.

С утра ей написала Таня:

«Женечка, привет, как ты? Может, заедешь в гости сегодня? Я пирог испекла с яблоками. Карина просила, чтобы ты пришла, она скучает»

Женя долго смотрела на сообщение, пока пальцы не начали по привычке нервно сжимать край свитера. Сначала хотела проигнорировать, но потом всё же согласилась.

Она приехала ближе к вечеру. На ней была обычная одежда широкое чёрное худи, спортивные штаны, кроссовки. Лицо чистое, макияж почти незаметный.

Открыла дверь Таня, как всегда тёплая, с радостной улыбкой:

— Зайка! Ну наконец-то! Заходи, раздевайся. Пирог горячий, компот остывает, Карина уже с ума сходит!

Женя сделала выдох и шагнула внутрь.

Квартира была пропитана запахом яблок, корицы и уюта. Всё как всегда, кружки на подставках, мягкие пледы, цветы в вазах. И где-то в глубине квартиры — Каринин визг:

— Женяяяя!!!

Из комнаты выскочила пятилетняя ракета и буквально врезалась Жене в ноги.

— Привет, моя девочка, — Женя присела и обняла девочку, прижав к себе. И вдруг, неожиданно даже для себя, почувствовала, как в горле поднимается ком.

— Ты где была?! — Карина надула губы. — Я тебе картинку нарисовала!

На кухне было тепло, по-домашнему. Таня хлопотала, разливала по чашкам компот, накладывала суп, ставила тарелку с пирогом. Женя сидела за столом, Карина напротив, болтала без умолку: про садик, про подружку, про то, как папа купил ей шоколадку, а потом сам съел половину.

Женя кивала, поддакивала. Пыталась есть. Но еда шла тяжело — как через силу.

— Ты выглядишь уставшей, — осторожно сказала Таня, глядя на неё из-под длинных ресниц. — Всё в порядке?

— Да, просто завал. Курсовые, зачёты, знаешь сама.

Таня кивнула, но Женя почувствовала, она не поверила. Она видела всё.

— Если что, ты же знаешь. У нас всегда можно остаться. Хочешь, переночуешь?

— Спасибо, но не сегодня. Мне утром на пары.

Карина уселась на колени к Жене, показывала свои рисунки. Женя смотрела на них, улыбалась, гладила девочку по волосам… а в голове всё звучало: «она твоя сестра».

За дверью резко послышался ключ. Щелчок, скрип. Женя вздрогнула, поставила чашку на стол.

— Я дома, — услышали они голос Глеба. — У вас кто-то есть?

— Да, Женя приехала! — крикнула Таня. — Карина по тебе с ума сходит.

Наступила тишина.  Женя в это время смотрела в тарелку. Пальцы вцепились в ложку, как в спасательный круг. Она не шевелилась. Даже не дышала.

А потом шаги. Мягкие, но уверенные. И Глеб появился в дверях кухни.

Он выглядел… почти как всегда. Куртка в руке, волосы чуть взлохмачены. Остановился на пороге. Взгляд упал на неё. Лицо не изменилось, но в глазах замер.

— О, — сказал он. — Привет.

Женя подняла голову и глянула.

— Привет.

Пауза. Даже Карина замолчала. Она сидела с ложкой во рту, не понимая, почему взрослые вдруг стали такими странными.

— Ты не говорила, что она будет, — бросил Глеб в сторону Тани.

— А что, тебе не нравится? — Таня подняла бровь.

— Я уже почти ухожу.

— Да ну, — вмешалась Таня. — Только пришла! Ешь спокойно, Женя. Глеб, хватит смотреть, будто привидение увидел. Раздевайся и иди тоже за стол.

Глеб, как будто очнулся, молча повесил куртку, прошёл на кухню. Сел через стул от Жени. Карина снова ожила — начала показывать рисунки. Таня подливала суп. Казалось, всё снова как раньше.

Но в воздухе повисло напряжение.

Женя ощущала его взгляд. Он краем глаза поглядывал на неё.

— Ты давно не приходила, — сказал он негромко, будто между делом.

— Много дел.

— А ты… нормально?

— А ты?

Он кивнул, откинулся на спинку стула, скрестил руки.

— Да. Живу как-то.

Канал:
@terveecc