Глава 12
Ночью Маттео отнёс Оливера в детскую, уложив его на кровать, а Джейн закрыла дверь на ключ. Она заметила, что юноша как будто избегал её взгляда, но решила не зацикливаться на этом, пожелав ему спокойной ночи и заперевшись в своей комнате.
Все слуги, кроме Марты и Дугласа, уже разошлись по домам.
Лорд Арчибальд так и не вернулся.
И снова в Ларкнесте стало тихо и жутко.
Девушка, устало зевая, переоделась в пижаму, расчесала волосы, рассеянным взглядом рассматривая своё отражение в зеркале, и легла в кровать. Её большие, грустные глаза смотрели в окно, на чёрное небо, и веки с каждой минутой открывались всё медленнее, пока, наконец, не сомкнулись совсем.
Джейн провалилась в сон. И сон этот был страннее, чем прошлая ночь.
…Она лежала на полу. Белое муслиновое платье спуталось в ногах, сдавило грудь, мешая дышать. Кровь – во рту, на губах; горячие слёзы бесконтрольно лились из закрытых глаз; голова склонилась вбок – кто-то положил её себе на колени и начал поглаживать по волосам, шепча что-то тихое, успокаивающе, как молитву.
А она не могла перестать плакать.
Кажется, это никогда не закончится… нет, никогда. Всё повторится вновь, всё это: она будет убегать, рваться, биться, страдать, а он – снова и снова – ловить её и запирать в стенах дома, который теперь стал для неё лишь тюрьмой.
Его руки внезапно подняли и прижали её к груди, крепко, властно, со скрытым отчаянием, и он дрожал, тяжело дышал, сдерживая хриплые рыдания, и беспрестанно что-то бормотал. Жалуясь, всхлипывая, умоляя очнуться…
– Не смей, Элли… не оставляй меня одного. Прошу тебя, прошу, пожалуйста, – уткнулся ей в шею, и кожу обожгли чужие слёзы, – Я же так люблю тебя… я не смогу без тебя, Элли… не смогу…
Кажется, это никогда-никогда не закончится. Никогда.
– Любовь моя… Жизнь моя… – он начал осыпать её лицо нежными, короткими поцелуями: лоб, щеки, виски, нос. Замер у самых губ и прошептал сбивчиво: – Ты должна жить вечно. Ты не уйдёшь вот так… Я не отпущу тебя!..
И, несмотря на кровь, он прижался к её рту в яростном поцелуе – то был укус, а не ласка; боль, а не нежность.
Она желала вырваться из его объятий, но безуспешно. Холодные, жёсткие пальцы сжимали плечи, и ей оставалось лишь подчиниться его воли и страсти и молиться, чтобы всё как можно скорее закончилось.