Глава 2

SANTIAGO

Я лежал на спине и смотрел в потолок, слушая  дождь. Капли ровно и глухо били по крыше, будто небо просто решило не останавливаться. В комнате было сыро. Туман за окном делал свет серым, почти грязным — таким, что невозможно было понять, наступил день или нет.

Вернулся из штаба под утро — провёл там всю ночь. Разбирал бумаги, сверял списки дозорных, пересчитывал патроны, которые с каждым днём таяли быстрее, чем я успевал моргнуть. Глаза жгло, руки дрожали от переутомления, но сон так и не пришёл. Я просто рухнул на кровать и уставился в серую доску над головой, надеясь, что тело само отключится. Не отключилось.
Да, и вставать не хотелось. Не хотелось снова видеть этот лагерь. Не хотелось слышать голоса. Не хотелось никого. Я просто лежал, уставившись в одну точку, и слушал, как дождь разбивается о крышу. Час. Два. Может, больше. Я перестал считать.

Мысли ворочались медленно, как камни под водой. О лагере. О стене, которую мы никак не заделаем. И, о ней. Она всплыла в голове сама собой — не образ, не лицо, а просто чувство. Тяжелое, чувство. Я выдохнул, потер лицо ладонями и сел на кровати.

На обед, наверное, уже было похоже. Свет за окном стал чуть светлее, но дождь не думал кончаться. Я не ел. Не хотелось. Ещё вчера Каннелос приносил тарелку с какой-то кашей, но я даже не притронулся. Стоит на тумбочке, остывшая, покрытая какой-то противной корочкой.

Я медленно поднялся. Босые ноги опустились на холодный пол, доски слегка прогнулись под тяжестью. Тишина. Только дождь и редкие шаги снаружи.

Я опустился на пол и упёрся ладонями в холодные, шершавые доски. Отжимания давались тяжело — не из-за усталости, а из-за плеча, которое пропустило пулю навылет. Я не останавливался, продолжал, даже с ноющей болью. Раз. Два. Три. Дыхание сбитое, быстрое, больше похожее на попытку вытолкнуть из себя всё, что накопилось. Лучше так, чем лежать и думать.

На двадцатом повторе боль стала резче. Я задержал дыхание на секунду, затем продолжил, будто тело должно подчиняться. Закончив, сел на пол, наклонился вперёд и провёл руками по почти лысой голове. Сердце билось быстрее, но голова стала яснее.

Я поднялся и подошёл к умывальнику. Вода была холодной — почти ледяной. Я умылся, и холод ударил в лицо, окончательно вырывая из липкой пустоты. Капли стекали по шее, по голому торсу, по длинному шраму на груди. В отражении я выглядел так же, как последние две недели. Уставший. Невыспавшийся. Слишком собранный для обычного дня.